Читаем 140% полностью

— А, — протянул Алексеев и улыбнулся, внимательно оглядев профиль молодого мужчины, теперь весь в шрамах. Его лицо пострадало сильнее с одной стороны, правой.

— У меня к тебе есть предложение. Знаю, ты меня не знаешь, я отчим Тони, как ты уже догадался. Но. Твоё жильё сильно пострадало, работы нет, денег нет, а ещё Павел. Кстати, у тебя мировой пацан, спокойный и весёлый.

— Я знаю, — едва заметно оттаял Рома.

— Я предлагаю тебе съёмное жильё, работу найдём, да хотя бы у меня в больнице. Рабочие там всегда нужны. На первое время. Квартиру я помогу восстановить, то, что ты её продашь, я не сомневаюсь и…

— Вы это сами с собой разговариваете? — спросил Рома, перебив Егора, упивавшегося тем, что он может решить все проблемы молча сидящего рядом парня.

— С тобой.

— Я сам справлюсь, правда. Ничего не надо.

— Путём продажи кислоты малолеткам?

— Не нужно так вам за меня переживать, вы с собственным сыном разберитесь, разрулите его жизнь.

Егор ошеломлённо замолчал, и остальную часть пути они проехали молча. Остановив машину возле подъезда, он повернулся и сказал: — Ладно. Ты справишься сам, я понял. А Паша?

— Он без меня не справится, что тут сложного? — спросил Рома, встретившись своим тёмным взглядом с чёрными глазами Егора. Они как будто почувствовали, что стоят друг друга, и внутренне позавидовали. Егор — необъяснимой силе духа мальчишки, несмотря на патовую ситуацию, Рома — высокому социальному статусу, который мужчина добился сам, учившись в элитном институте, и теперь имея отличную работу, деньги, положение, красивую женщину; даже двух внуков-близнецов.

— Ты всё правильно понимаешь, — кивнул Егор, наблюдая, как Рома выходит из машины и заходит в подъезд к Тоне.

Он подумал, что как бы ни бравировал парнишка, ему всё равно не скрыть своей боли, и сейчас лучше не лезть ему в душу. А девчонки — Тоня и Лидия, убедят его принять помощь, деваться ему некуда.

О том, что Рома знает его сына, стало неожиданностью, но всё же он прав. С Матвеем он пока ничего не решил. Лететь в Москву у него было запланировано в середине апреля, раньше на работе было не вырваться, да и Лидия дохаживала последние недели беременности, не хотелось её бросать.

Вдруг ему в голову пришли мысли, что Рома сейчас одинок ровно так же, как и Тоня, и это может их сблизить. Раньше он девчонку считал неудачной партией для Матвея, сейчас, ближе узнав её, в который раз сделал вывод, что он не разбирается в людях — она была бы лучшей женой и лучшей матерью. Он очень удивлялся, но Тоня не нервничала и не психовала из-за того, что она сидит в восемнадцать лет дома, прикованная к детским кроваткам, а не ищет новых приключений молодости в весёлой компании себе подобных. Она была совсем не развязной и распущенной, какой представлялась раньше. Она была искренней и наивной, а вот Рома запросто может найти в ней утешение, и Матвею останется только жалеть о своём дурацком поведении.

Егор вздохнул. Если случится так, то он ничего поделать не сможет, это химия. Но попытаться обязан — а именно, рассказать сыну, где он не прав.

* * *

Если человек в чём-то сомневается, судьба готовит бедняге сюрпризы — это на себе ощутил Матвей, вернувшись в Москву и принявшись за учёбу. Он был пока даже не студент — обычная абитура, потому что ещё не сдал первую сессию, а его с силой придавило осознание всей серьёзности жизни. Не то чтобы он раньше беспечно прожигал свои дни, ни о чём не думая — всегда на первом месте была учёба и ещё раз учёба, так воспитал его отец, но.

Но ещё летом он и не подозревал, что его девушка беременна двумя детьми. Это опускает с небес на землю.

Москва показалась ему растревоженным ульем, и он сначала, не позволяя себе много думать, окунулся в учёбу. Отец ему дал деньги, чтобы снять хорошую квартиру, да и вообще спокойно жить и учиться, однако семья Ильиных бы этого не поняла. Пока он жил у них летом, они очень сдружились с Русланом, его родители — Сергей Сергеевич и Ольга отлично к нему относились — как к сыну, который вернулся из дальней и долгой поездки. В огромной квартире на Кутузовском проспекте места хватало всем, нужды в отдельном жилье не было.

Внешне всё шло своим чередом, но внутри Матвей не переставал мучиться от необъяснимого ступора — как будто его заклинило на одной и той же мысли, и её можно было уместить в одну фразу: «И что теперь делать?» Глупо, но думалось именно это. Он вроде бы как всё решил, а на самом деле внутри каждую минуту его бросало в крайности. Насколько, стало понятно, когда он увидел Моротскую Стефанию.

Она появилась в гостях у матери Руслана в качестве её подруги, и Матвей конечно узнал известную актрису, снимавшуюся в 75 % современных отечественных фильмах. Она была моложе Ольги на десять-двенадцать лет, то есть ей было около тридцати. Высокая брюнетка с синими глазами и смуглой кожей вела себя очень уверенно, много смеялась и шутила. Руслана она по-матерински щипала за щёку, а от Матвея не отводила взгляда, напоминая кошку.