Философия

Падение политики. «Вождь масс»
Падение политики. «Вождь масс»

В прошлом политика играла важнейшую роль в жизни государств и народов – от нее требовалось, чтобы она как можно лучше изображала стоящую за ней реальность. Ныне, как отмечает французский философ Ж. Бодрийяр, политика угасла. Что может выражаться в политическом, чем может обеспечиваться его эффективная работа, если социального референта сегодня нет даже у таких классических категорий, как «народ», «класс», «пролетариат», «объективные условия»? Вместо народа на исторической сцене действуют массы, «классы-фантомы», что означает смерть политического процесса. Но массам требуется вождь, узурпатор, признанный ими, говорит другой французский философ – Серж Московичи. Задача вождя – поддерживать стабильность масс и в то же время окончательно утвердить отказ интеллектуальной и политической элиты от их обязательств перед обществом. Для выполнения своих задач вождь имеет в своем арсенале большой набор особых средств, – о них подробно рассказывает немецкий социолог и философ Теодор Адорно. В сборнике представлены также работы других мыслителей XX – начала XXI века, посвященные данной теме.

Элиас Канетти , Серж Московичи , Жан Бодрийяр , Антонио Грамши , Альбер Камю , Карл Ясперс , Теодор Адорно

Психология и психотерапия / Философия
Феноменология духа
Феноменология духа

Представляет собой исследование форм существования сознания. Методом движения выбрана критика являющегося (естественного, неподлинного, обыденного, нереального — термины Гегеля) знания со стороны науки. Согласно Гегелю (см. Введение) наука тем, что выступает на сцену, сама есть только некоторое явление наряду с другим знанием. Наука не может просто отвергнуть неподлинное знание под тем предлогом, что она является истиной, а неподлинное, обыденное знание для неё ничего не значит. Ведь последнее, напротив, заявляет, что оно истинно и для него наука ничто. Одно голое уверение имеет одинаковый вес, как и другое. Именно поэтому, наука должна выступить, излагая являющееся знание, чтобы в нем самом показать его неистинность. Последовательность формообразований, которую сознание проходит на этом пути, есть история образования самого сознания до уровня науки. Более того, в этом последовательном движении от одной формы являющегося знания к другой, мы проходимполноту форм существования сознания. Тем самым, критика являющегося знания есть одновременно изложение самой науки об опыте сознания. Научным дополнением к изложению различных форм существования сознания, Гегель считает необходимую (логическую) связь, при котором от одной формы сознания мы переходим к другой. Этот переход Гегель и называет опытом сознания. В чем состоит эта связь? Гегель указывает, что «к какому бы результату ни привела критика неподлинного знания, его нельзя сводить к пустому ничто, а необходимо понимать как ничто того, чего он — результат, в коем содержится то, что является истинным в предшествующем знании». Эта связь различных форм существования сознания и определяет необходимость последовательного движения. У этого движения со своей стороны есть цель — она там, где знание выдерживает критику опытом, или как пишет Гегель, где «знанию нет необходимости выходить за пределы самого себя, где оно находит само себя и понятие соответствует своему предмету, а предмет — понятию». «Поступательное движение к этой цели оказывается безостановочно, и ни на какой более ранней стадии нельзя найти удовлетворения». Именно поэтому «Феноменология Духа» осуществляет одну из главных идей Гегеля состоящих в том, что истинное знание должно быть системой знания, а истинная наука — системой взаимосвязанных наук. Подготовлена к печати в 1805—1806, опубликована в 1807 под названием «Система наук. Первая часть. Феноменология духа» (одним из предварительных заголовков книги была также «Наука об опыте сознания»).

Георг Вильгельм Фридрих Гегель

Философия / Образование и наука
Опровержение идеи о существовании внешнего мира
Опровержение идеи о существовании внешнего мира

Даже если мы окажемся неспособными принять фиктивную природу объективной реальности, по крайней мере мы можем понять, что наш опыт в конечном счёте должен быть продуктом нашего аппарата восприятия. А если мы это поймём, мы можем также осознать, что элементы трёхмерности должны быть тоже продуктом этого аппарата. То есть, способность воспроизводить явления в категориях длины, ширины и высоты должна быть функциональным аспектом самого нашего аппарата — ибо нет мыслимого способа, которым пространство «где-то там» каким-то образом появляется «где-то здесь», только для того, чтобы быть заполненным объектами нашего восприятия. Но поскольку существование самого аппарата зависит от того, что пространство это вещь независимая, а не просто производная самого себя, вся идея рушится под собственным весом, когда мы осознаем вышесказанное. Другими словами, когда мы действительно тщательно всё продумаем, мы поймём, что предположение о существовании объективной реальности влечёт за собой абсурдность, что аппарат восприятия существует внутри продукта собственного производства. — Но, — можете возразить Вы, — что если есть другое пространство, которое также существует? Что если есть что-то, «похожее» на пространство нашего восприятия? Ответ прост. Не может быть другого «пространства», потому что «пространство» это просто то, как явления видятся в категориях длины, ширины и высоты — и спрашивать себя, может ли это существовать независимо от нашего аппарата восприятия, так же бессмысленно, как спрашивать, может ли быть что-то «похожее» на это. Любой, кто говорит, что «пространство» может существовать, просто неверно понял, что это: это не нечто независимое, а просто способ, каким всё это становится явным.

Горан Бэклунд

Философия