— Я мало занималась какими-либо видами искусства. — Наконец-то лицо Мабучи выразило одобрение. — Я все еще не понимаю — почему вы считаете, что этот мальчик — спаситель. И если я — его мать, что, позвольте спросить, заставило вас вот таким образом воздать мне честь?

Мужчины обменялись взглядами, после чего Мабучи, с явным трудом сдерживая противоречивые эмоции, вышел из каюты.

— Я ожидаю от вас большой помощи, — объяснил после этого Сталь. — Когда Мишель будет на борту, здесь, вы оба поймете ситуацию до конца. Освобождение от когтей зло-жизни может оказаться травмирующим. Поэтому… забота матери будет очень важна.

— Вы предполагаете просто посадить корабль где-то на полигоне и привести его на борт — если он действительно там? Без всякого…

— Без сопротивления зло-жизни? Нет, леди, я этого не ожидаю. Но на всякий случай сделаны приготовления. — Губы его чуть шевельнулись, словно он собирался улыбнуться.

— Сталь — вы капитан корабля?

— Я? Нет.

— Тогда требую встречи с капитаном!

— Этот момент наступит — в свое время.

— Я требую сейчас.

— Не имею приказа устроить вам такую встречу. Но, вероятно, в подобном случае я могу проявить некоторую инициативу.

Пристально и долго посмотрев на Элли, Сталь вдруг нагнулся и сунул руку под койку. Он вытащил оттуда тяжелый стальной футляр и она сразу вспомнила, что такой же предмет он нес с собой в Храме. Тогда она мельком подумала, что это какое-то устройство для голографической съемки — обычная часть багажа туриста.

Сталь опустил противоположную койку. Потом, очень осторожно, словно это был бесконечно ценный и хрупкий предмет, установил стальной футляр на койку, закрепив его противоперегрузочными шнурами. Потом со щелчком открылась дверка в передней стенке футляра — вероятно, автоматически. Что-то металлическое, змееподобное, вытянулось из дверки, словно нарисованная в воздухе металлическая линия. Линия протянулась через пространство между двумя койками, прямо к одному из пальцев неподвижной руки Элли, уколов его.

— Что!?.

Тонкая стальная «рука» вернулась на место. Потом, точно над тем местом, где исчезла «рука», в металле открылось новое отверстие и нежно завибрировал отблеск жидкостных широкоспектральных линз. У Элли появилось неприятное чувство, что ее бесстрастно изучают.

— Просто небольшой анализ крови, сказал Сталь голосом, который очевидно, должен был означать успокоение. — Координатор хочет убедиться, что вы — та, кто нам нужен. И, вероятно, выяснить некоторые детали генетического наследства Мишеля.

— Вы… думаете?

Элли еще не видела робота-медика, который был бы так похож на…

Из небольшого металлического футляра донеслись слова. Голос был до смешного тонкий, взвизгивающий. В других обстоятельствах он показался бы Элли смешным. Голос резко приказал:

— Этой жизнеединице вы не расскажете больше ничего, пока не получите соответствующих распоряжений.

Сталь послушно склонил голову. Заикаясь, он подтвердил принятие приказа Координатора. Но Элли уже не слышала и не видела его.

8

Примерно десять стандартных лет назад на поверхности Миранды, спутника Урана, был создан штаб нового полигона. Под одним куполом сотня людей могла рассчитывать на условия, приемлемые для жизни и работы. Некоторые каюты можно было даже назвать роскошными, и все они были по крайней степени удобными. По приказу Президента Земли были предусмотрены условия для поселения представителей тех неземных разумных рас, которые были известны. Пока что никто из них в гости не просился.

Сегодня Тупелов был гидом, участвуя в экскурсии для одного и, вероятно, одинокого, гостя. Нормально шагая в поле тяготения, искусственно повышенном генераторами, он провел Кармен Геулинкс из холла жилого сектора в центральную координационную. Одна длинная стена здесь была почти полностью покрыта осмотровыми иллюминаторами, и почти все они сейчас были открыты.

— О! — вздохнула Кармен. И потом добавила, без особой нужды: — А это сам Уран, правильно?

В ее родной солнечной системе не имелось ничего подобного. Они подошли прямо к стене с иллюминаторами — рука Кармен лежала на локте Тупелова. Сине-зеленый газовый гигант, который сейчас предстал им в виде гигантского серпа — только часть поверхности была освещена прямым светом солнца, — нависал, казалось, прямо за поверхностью толстого стекла. Кусок поверхности самой Миранды, который можно было видеть из иллюминатора, купался в отраженном планетой свете, отчего местность была погружена в призрачное голубовато-изумрудное сияние морской глубины.

Кармен замерла от восхищения, и Секретарю пришлось слегка потянуть ее за собой. Они остановились у другого иллюминатора и он показал ей Оберон и Ариэль — второй и третий спутники Урана. Каждый из них обращал к далекому Солнцу миниатюрное подобие полумесяца своего сине-зеленого владыки. Оба сателлита двигались с заметной глазу скоростью в плоскости экватора исполина, и тот же аквамариновый свет, заливавший пейзаж Миранды, тускло отражался на теневой стороне остальных лун.

— Титания и Умбриэль, очевидно, прячутся сейчас за спиной папочки, — сказал Тупелов.