Читаем Звезда Берсеркера полностью

Пока что легче всего было узнать голоса Тупелова и доктора Иенари. Они находились относительно близко, внутри разведкорабля, и сейчас пользовались самой приятной привилегией высокого чина, как понял Мишель — заставляли других людей ждать.

Голос Тупелова говорил:

— …и пока нет других, успешно носивших костюм… так… попробовать клонирование, пусть…

На миг луны и корабли исчезли из поля зрения Мишеля. Он посмотрел на металлическую стенку, словно волшебные «глаза» Ланселота были способны пронизать металл.

— …исторически… еще не добивались успеха. Пример — Маркус… — Это был Иенари.

Тупелов:

— …добрый наш полковник… следовать по крайней мере одному приказу без пререканий. Потом… когда Мишель станет немного старше. Сделайте для меня небольшой рапорт… и ускорьте его развитие.

Иенари (с некоторым удивлением):

— …вы сами начали… опасно возиться с… гормональные системы… у нас только одна. Но я проверю, конечно.

Тупелов:

— Будьте добры.

Мишель снова перевел взгляд на небо. Теперь в поле зрения вползала еще одна луна, которую Миранда должна была тоже скоро обогнать. Может, это Умбриэль?

Умбриэль (если только это действительно был он, затмил на время какую-то яркую звезду. Интересно, каково было бы жить на Умбриэле? Одному, но с Ланселотом?

Гормональное воздействие. Процедуры. Кажется, основное он понял правильно.

В этот момент в открывшемся иллюминаторе разведкорабля появилось лицо его матери. Сын и мать обменялись взмахами рук.

Рядом с ней показался Тупелов, заговоривший через радиотрансмитер своим привычным тоном опытного оратора:

— Мишель, ты меня слышишь? Сегодня темп будешь задавать ты. Сам выбирай высоту полета и направление. Но мы бы хотели, чтобы ты облетел Миранду по как можно более прямой линии. Если выйдет, то вернись к стартовой точке, но только с противоположной стороны. Мы будем только следовать за тобой и наблюдать. Итак, ты все понял?

— Я понял. — Мишель так и не смог приучиться называть Тупелова «сэр», как это делали почти все. Теперь, когда удобное для этого время прошло, он уже, казалось, так эту привычку и не усвоит.

Секретарь отвернулся от иллюминатора и разговаривал с кем-то, полагая, что выключенный микрофон создает зону личного контакта:

— …где-то тысяча километров. Думаю, ему понадобится час — если полагаться на скорости, которые он развивал на прошлых испытаниях. Нам остается только смотреть. Если он вдруг потеряется, то мы сразу на помощь не поспешим — поглядим, как он умеет сам справляться с неожиданными трудностями.

Уже опять в микрофон, Тупелов заключил:

— Итак, Мишель? Ты готов? Тогда начинай в любой момент.

Мишель разрешил необходимости движения влиться в Ланселот. Теперь этот процесс был для него не сложнее, чем заставить свои собственные ноги шагать. Носки его туфель тронули камень площадки, потом оторвались от нее, тело его подалось вперед. Движение постепенно перешло в горизонтальный полет — Мишель мчался как стрела, головой вперед. Прижав руки к бокам, слегка приподняв подбородок — чтобы его — Ланселота глаза лучше видели, — он быстро покинул стартовую площадку.

Он набрал высоту, на которой почти все зубцы неровной поверхности Миранды оказывались под ним. Теперь он заметил, что стеклянно-изломанная поверхность, проносившаяся внизу, была местами покрыта геометрическим узором замерзших газов. Смутное нетерпение заставило его увеличить скорость полета. Примерно тысяча километров пути. Должен ли он завершить полет в один час — чтобы посмотреть на реакцию Тупелова? Или сократить время точно в два раза?

Разведкорабль, темный и безмолвный, призраком следовал за Мишелем. Мишель протянул к нему щупальце той материи, из которой состояло существо Ланселота. Нечто, менее материальное, чем вещество, и более вещественное, чем мысль. Сквозь эту соединительную линию он мог слышать голос доктора Иенари, не подозревавшего, что его слова «транслируются».

— …другая причина, по которой мы избрали Уран — это, конечно, изоляция.

— Безопасность, — Это был голос матери.

— Да.

Послышался голос Тупелова, присоединившегося к беседе:

— И служба безопасности работает далека не так, как мне хотелось бы. Даже в правительстве многие люди очень легкомысленно относятся к опасности добро-жизни у нас, внутри Системы. Но сейчас на Земле живет десять миллиардов людей, еще пара миллиардов — на Венере и Марсе и в Поясе. Если хотя бы у одного из десяти тысяч имеются добро-жизненные наклонности… И каждый день Систему покидают — и возвращаются в нее — тысячи кораблей, и никто ведь по-настоящему не регистрирует их маневры.

Мишель прервал контакт с кораблем и замкнулся в собственных мыслях. Чтобы оставаться на курсе, необходимо было лишь изредка бросать взгляд вперед. Никто еще не понимал по-настоящему, как хорошо научился он жить в Ланселоте.