Читаем Жизнь Софи полностью

Благодаря Софи Оливер довольно рано научился стоять. Это было неудивительно, так как он очень ловко лазал еще до того, как пошел. К счастью, Софи не пришло в голову научить его качаться на шторах. Интересно, что Оливер старался во всем подражать Софи, а вовсе не наоборот. В противовес бытующему мнению именно люди, а вовсе не обезьяны обладают большими способностями «обезьянничать».

Софи стала частью нашей жизни, как стал бы любой приемный ребенок. Она требовала постоянного внимания и днем и ночью. Иногда это создавало для нас проблемы. Обычно, когда я был дома, Софи либо цеплялась за мою талию, либо играла где-нибудь поблизости. Но вот что интересно: когда мы ходили в гости к приятелям, у которых она никогда раньше не бывала, она тут же залезала куда-нибудь на второй этаж, чтобы как следует там все исследовать. Время от времени она спускалась вниз, чтобы проверить, где я. Как будто знала, что мы ни за что не оставим ее в незнакомом месте.

Однажды я решил отвезти Одри с Оливером в Шрусбери пообедать. Я еще ни разу не оставлял Софи дома одну после того, как родился сын. И вот я понес Софи наверх, чтобы закрыть там в спальне. Однако она уже почувствовала по суете внизу, что мы собираемся куда-то уезжать. Я посадил ее на кровать, но не успел я закрыть дверь, как она пронеслась мимо меня с жалобными причитаниями и выскочила на улицу. Мы обнаружили ее в машине — она сидела и ждала нас на заднем сиденье, все еще очень расстроенная. Она сама открыла и закрыла за собой дверцу машины! Мы не верили своим глазам. После такого решительного протеста нам не оставалось ничего другого, как взять ее с собой в пиццерию. Я спрятал ее под своим свитером. Официантка проводила нас за столик. Время от времени большой живой комок шевелился у меня под свитером, но официантка, кажется, этого не заметила.

Мы расселись, и какое-то время шимпанзе вела себя спокойно. Но потом Софи учуяла запах пиццы, и ее уже было не удержать. Моя грудь вздыбилась, я стал похож на чудище из фантастического фильма. В конце концов она выбралась на свет божий — взволнованная и очень голодная. Я посадил ее в уголке, у стенки, и она вела себя вполне прилично. Никто из официантов и не заметил, что среди нас сидит, с аппетитом поедая пиццу, маленькая мохнатая обезьянка.

Несмотря на то что Оливер рос с шимпанзе, другими нашими животными он особо не интересовался. А вот Софи очень любила нашу кошку Сэбби, но ей не нравились ее котята — Тиндж и Тафти. Софи подбегала, хватала Сэбби и начинала ее носить на руках. Сэбби неохотно смирялась с этой непрошеной любовью. А вот котят Софи и близко не подпускала к себе, она их отгоняла.

Но еще больше Софи не нравилось, когда кто-то из чужих дотрагивался до меня, она тут же начинала меня ревновать. Никто, кроме Одри и Оливера, не имел права прикасаться к моему «священному» телу. Софи всегда была очень любознательной. С самого раннего возраста она внимательно наблюдала за всем, чем бы я ни занимался, и старалась повторять все за мной — открывал ли я банку или бутылку пива, включал ли воду или просто включал и выключал свет. Я помню, как кто-то из наших приятелей заметил, какой сообразительный у нас сынишка, когда тот пытался отвинтить какие-то винтики у холодильника. Да, Оливер, возможно, был очень развитым мальчиком для своего возраста, но Софи взяла в руки отвертку на несколько месяцев раньше. Если я писал письма или отчеты, она подходила, садилась рядом и смотрела, что я делаю. Потом, когда я заканчивал работу, брала мою ручку и начинала возить по листку бумаги. Интересно, что первые рисунки Оливера практически не отличались от рисунков Софи: такие же каракули. Позже ее любовь к рисованию стала мне немного мешать, особенно когда я начал находить ее каракули в моем дневнике наблюдений за птицами.

А еще Софи очень интересовал холодильник, источник пищи. Но пытаясь что-то стащить, она всегда выдавала себя с головой возбужденными восклицаниями: «Ах, ах, ах». Она никак не могла сделать по потихоньку, и, если мы были в соседней комнате и слышали ее крики, мы знали, чем она там занимается. Залезать в холодильник Оливер научился у Софи, только он делал это молча.

Обычно Софи и Оливер вели себя очень хорошо. Но дети есть дети, и время от времени мне приходилось проявлять строгость и говорить «нет». Софи после этого прекращала шалить. Но я вскоре обнаружил, что она реагировала гораздо быстрее, если я вместо «нет» произносил «ух». Очевидно, это и было «нет» на языке шимпанзе.