Утром апреля 1999 года у Одри отошли воды и начались схватки. Софи было теперь уже шесть месяцев, и мне впервые пришлось оставить ее дома одну, так как надо было срочно везти Одри в больницу. Одри спокойно собрала свои вещи и ждала меня в машине. Я перенес Софи в нашу спальню, разложил вокруг игрушки и фрукты. Улучив момент, я выскользнул из комнаты и закрыл дверь. Как только Софи услышала щелчок, она закричала, бросилась к двери и начала дергать ручку. Отъезжая от дома, мы видели, как Софи стоит у окна, прижавшись мордочкой к стеклу, и кричит, умоляя нас вернуться. Мы оба страшно за нее переживали, но что мы могли поделать? У Одри все началось так стремительно, что мы даже не успели договориться, чтобы кто-нибудь посидел с Софи.

Все те несколько часов, пока у Одри продолжались схватки, я находился рядом с ней, она держала меня за руку. К вечеру Одри родила здорового мальчика. Он весил три килограмма и родился с густыми темными волосиками. А потом я оставил их в больнице, а сам вернулся домой. Я сразу пошел наверх, в спальню, и увидел, что Софи крепко спит на полу рядом с кроватью. К игрушкам она так и не притронулась, ничего из фруктов не съела.

Несколько дней спустя мне снова пришлось оставить Софи одну в спальне, так как пора было забирать Одри с сыном из больницы домой. На этот раз Софи казалась еще более расстроенной, понимая, что я уезжаю надолго.

Когда мы через полтора часа вернулись домой, Софи спала в таком же положении, как я нашел ее в прошлый раз. Мы разбудили ее, и Одри крепко обняла ее. Софи издала приветственный клич. А потом мы познакомили Софи с маленьким Оливером. Она очень обрадовалась новому члену семьи. Я думаю, что она не ревновала, так как не видела в Оливере угрозы для себя. В конце концов, для нее я всегда был «мамой», а Одри стала теперь мамой Оливера.

Благодаря Софи мы с Одри уже прекрасно знали, как надо обращаться с ребенком. Одри меняла подгузники Оливеру, а я продолжал менять подгузники Софи. Одри кормила сына грудью, он был очень спокойным малышом, почти не плакал.

Было очень интересно наблюдать, как Софи с Оливером лежат рядышком. У Оливера было столь коже волос на голове, сколько у Софи, но ее спина, плечи и ноги были покрыты густой черной шерстью. Хотя приматы сплошь обрастают шерстью, луковиц волос у них гораздо меньше, чем у нас, якобы безволосых людей. У нас, «голых обезьян», все тело покрыто короткими тоненькими волосками.

Софи и Оливер росли здоровыми детьми, их единственные недомогания-небольшая температура или понос-случались, когда у них резались зубы. Тогда мы давали обоим болеутоляющее лекарство в виде сладкого сиропа.

Детеныш шимпанзе и наш родной Оливер росли вместе и очень дружили. Но они были больше чем друзья-они были частью одной семьи.

Глава третья

Слова — это не главное

В первые месяцы жизни Софи развивалась гораздо быстрее, чем наш сын. Однако, у шимпанзе развитие мозга замедляется вскоре после рождения, в отличие от людей, у которых он бурно совершенствуется в течение всего первого года, так что Оливер вскоре должен был догнать и перегнать Софи в развитии. Казалось, Софи очень хочется, чтобы Оливер скорее подрос и присоединился к ней в исследовании мира. Однажды, когда мы были внизу, на кухне, мы услышали какой-то грохот в спальне, а через несколько секунд раздался плач Оливера. Я побежал наверх и увидел, что сынишка упал с той же самой кровати, с которой несколько месяцев назад грохнулась Софи. Оливер научился ползать, и нельзя было оставлять его одного в кроватке. Теперь, когда и Софи и Оливер научились ползать, им было гораздо интереснее играть вместе.

Софи оказывала огромное влияние на сына. Он пытался все за ней повторять. Мы купили ему манеж, в котором он сидел теперь и с удовольствием играл с многочисленными игрушками. Софи то и дело влезала в манеж, чтобы присоединиться к его играм, а потом, когда ей это надоедало, вылезала. И вскоре Оливер решил, что он способен делать все то же, что делает Софи. Сначала он научился карабкаться вверх, а потом попытался перекинуть через ограждение ногу. Он очень быстро понял, как это надо делать, и уже выбирался из манежа, когда ему вздумается.

Эта парочка придумывала свои собственные игры. Одной из любимых были своего рода пятнашки. Оливер лежал на кровати и свешивал вниз руку, а Софи, которая пряталась внизу, пыталась схватить его за руку. А потом Софи просовывала свою руку в щель между стеной и кроватью, и теперь уже Оливер старался схватить ее. По их смеху сразу можно было понять, кто из них выигрывает.

Шимпанзе не умеют говорить на человеческом языке, но они очень любят смеяться, особенно в юном возрасте. Софи обожала, когда ее щекочут. Она начинала потихоньку хихикать, что звучало как шипение змеи, а в конце заливалась таким заразительным смехом, что невозможно было удержаться и не расхохотаться вместе с ней.