Другого благонадежного пути к спасению и нет. «Если же, — замечают преподобные иноки Каллист и Игнатий, — некиим из досточтимых отцов случалось и без такого подвига послушания улучить боготворное безмолвие и по Богу совершенство, то это бывало и бывает (если только бывает в наше слабое время) по особенному Божию откровению, и притом очень редко. Но ты, — говорят далее те же иноки, — веруя, что истинное послушание есть как бы некое предуготовительное обучение к добрейшему безмолвию, оставь то, что по особенному домостроительству бывало редко, и сообразуйся с тем, что обще для всех постановлено всечестными отцами. Так сподобишься ты и воздаяния, определенного для законно живущих»20.

О важности же духовного руководства, что в обителях именуется старчеством, те же преподобные Каллист и Игнатий говорят так: «Если на случайную дорогу, неизведанную делом, едва ли кто решится вступить без верного проводника, если в море никто не пустится без искусного кормчего, если за какую-либо науку или искусство никто не возьмется без знающего дело учителя — то кто дерзнет приступить к изучению делом искусства искусств и науки наук, вступить на таинственную стезю, ведущую к Богу, и пуститься в беспредельное мысленное море, то есть в иноческую жизнь, подобную жизни Ангелов, с самоуверенностью достигнуть конца без руководителя, без кормчего и учителя, опытного и истинного? Поистине таковой, кто бы это ни был, прельщает себя и прежде вступления на путь уже заблудился, как незаконно подвизающийся; как, напротив, и шага не сделав, достиг конца тот, кто подчиняет себя отеческим уставам. Ибо откуда иначе имеем мы узнать, как ополчиться против плоти или как вооружиться против страстей и бесов? Как без них (без наставников) научиться отличать доброе от недоброго, когда к добродетелям прицепляются худые страсти и всегда стоят как бы при дверях их?

Как без них умудримся обуздывать чувства телесные и, как струны на гуслях, согласно настраивать силы душевные? Особенно же как без них можно будет нам различать гласы, откровения, внушения, видения Божественные и козни, прелести и призраки бесовские? Одним словом, как сподобимся достигнуть в единение с Богом и научиться богодейственным священнодействиям и таинствам без посвящения в них тайноводителем истинным и просвещенным? Никак невозможно это, никак…»21

На этот незаблудный и благонадежный путь иноческой жизни с первого же раза вступил наставляемый Промыслом Божиим Михаил Николаевич и держался его во все последующее время, сам всячески при усердной молитве к Богу стараясь отыскивать для себя духовных наставников и добровольно предавая им себя в полное послушание. Площанская Богородицкая пустынь, в которую поступил двадцатидвухлетний юноша Михаил, вообще соответствовала его духовным стремлениям, так что он всегда с любовью относился к ней. Находящаяся почти в равном расстоянии от городов Дмитровска и Севска (в сорока пяти верстах), обитель эта, по словам ее описателя, хотя не заключает в себе ни огромных зданий, ни великих богатств, не поражает посетителей и дикостью или особенным величием природы, но зато все в ней просто, скромно и привлекательно этой скромной простотой своей. Удаленная от всякого живого места, окруженная со всех сторон лесами, Пустынь эта вполне соответствует характеру уединенной иноческой жизни, которой желала и искала чистая душа молодого христолюбца Михаила Николаевича.

<p><strong>Глава 3</strong></p><p><strong>Состояние Площанской пустыни при поступлении в нее Михаила Николаевича и его жительство под руководством старцев: сначала иеромонаха Ионы, а затем схимонаха Афанасия (Захарова)</strong></p>

В то время, когда прибыл на жительство в Площанскую пустынь Михаил Николаевич, ею управлял иеромонах Иоанникий, человек простой и добрый, но малоопытный в духовном руководстве братии и несведущий в хозяйственных распоряжениях. В его управление Площанская пустынь, богатая угодьями22, изобиловала хлебом и другими произведениями сельского быта, для чего держалось в обители и довольное количество рогатого скота и лошадей, но от недостатка денежных средств, а отчасти и благорассудного управления, терпела нужду во всем, что приобретается покупкой со стороны. Братия нуждались в белье и необходимой одежде: вне церкви ходили в многошвенных23 рубищах и вместо сапог носили лапти. Характеризуя тогдашнее состояние Площанской пустыни, иеродиакон Палладий24, современник отца Макария, живший в то время в одной с ним обители, говаривал так: «В масле хоть купайся, а надеть было нечего».