Читаем Записки музыковеда 3 полностью

Огромную роль в развитии сонатной формы сыграл Ференц Лист. Он ввел в музыкальный обиход одночастные произведения, как правило, связанные с определенной литературной программой, которые построены на свободном развитии музыкального материала, сочетании различных принципов формообразования, чаще всего сонатности с вариационностью и цикличностью. То есть, иначе говоря, весь классический сонатно-симфонический цикл (первая часть, где закладывается основная идея произведения, вторая, лирическая, третья — жанрово-танцевальная и четвертая, подводящая итог) концентрируются в одной части, раскрывающей предпосланную автором программу произведения.

Основную часть такой формы обычно составляет ряд разнохарактерных эпизодов, которые соответствуют главной партии, побочной партии и разработке, но имеют более выраженные жанровые признаки и чаще всего различаются по движению (иногда этих эпизодов может быть и более трех). Завершает форму реприза, где предыдущие эпизоды возвращаются в сжатом и преображенном виде: они по своей образности сближаются между собой. Сравнительно с обычной сонатной формой эпизоды здесь более самостоятельны и внутренне завершены. В таком варианте сонатной формы часто применяется принцип монотематизма — все основные темы оказываются свободными вариантами одной и той же ведущей темы или тематического образования.

Такой принцип сонатной формы Лист последовательно применял в своих сонатах и, особенно, в изобретенном им жанре «симфонической поэмы» — крупных одночастных произведениях, построенных на основе конкретной программы, навеянной произведениями литературы или живописи, философией, историей, картинами природы. После Листа в этом жанре работали многие композиторы XIX и XX веков — от Чайковского и Грига до Прокофьева и Шёнберга.

В дальнейшем Малер ещё шире, чем Шуберт, применяет в сонатной форме вокальное начало, вводя в нее солистов и хор. П. Хиндемит в 1921 создаёт произведение под названием "Камерная музыка" для малого оркестра. С этого времени название "музыка" становится обозначением одной из разновидностей сонатного цикла, в котором явно сказываются тенденции гротеска, сатиры, экстравагантности.

Жанр концерта для оркестра, возрождая в 20 в. доклассические традиции, забытые со второй половины 19 в., также становится одной из разновидностей сонатной формы ("Концерт в старом стиле" Регера, 1912, Concerti grossi Кшенека, 1921 и 1924). Возникает и много индивидуализированных и синтетических вариантов данной формы, не поддающихся систематизации.

В XXI веке композиторы уже редко обращаются к сонатной форме. Современные авторы обычно пишут в более свободных, нерегламентированных формах, подчеркивая тот факт, что в наше время сонатная форма во многом исчерпала свои возможности.

На этом я умолкаю. Благодарю за то, что прочли. Надеюсь, что я не слишком утомил вас и как-то пополнил ваши музыкальные знания. Но самым приятным для меня будет, если вы послушаете музыку. Хотя бы что-то из того, что я приводил в качестве примеров. Вы встретитесь с действительно замечательными произведениями, а, помимо этого, вас обязательно посетит приятное чувство узнавания. Вы с удовольствием обнаружите, что усвоенные вами знания находят подтверждение в той музыке, которую вы слушаете.

Нечто подобное я наблюдал во время перенесенной мной несложной операции, проводившейся под местным наркозом. Ассистент моего оператора, молодая женщина-врач, скорее всего начинающая, недавно закончившая вуз, то и дело всплескивала руками и восклицала: «Надо же, совсем как в учебнике!»

Спасибо!

Глава 7. Последний классик итальянской оперы

Здесь 22 декабря 1858 года родился Джакомо Пуччини, происходящий из древнего рода музыкантов и достойный вечно живых традиций своей родины. Он создал легко запоминающиеся мелодии, обогатив их новыми голосами жизни. Как прославленный мастер, он — через стилистически совершенные и гибкие формы — вновь утвердил во всем мире национальное содержание искусства.


Город, гордый своим сыном, на тридцатый день после его смерти


29 декабря 1924 года.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика