Но вот куриц поразила внезапная эпидемия, и… «слепыми дырами глядели среди бешено пылающих витрин магазинов, торгующих до 3 часов ночи, с двумя перерывами на обед и ужин, заколоченные окна под вывесками: „Яичная торговля. За качество гарантия“. Очень часто, тревожно завывая, мимо милиционеров проносились шипящие машины с надписью: „Мосздравотдел. Скорая помощь“.

– Обожрался еще кто-то гнилыми яйцами, – шуршали в толпе.

В Петровских линиях зелеными и оранжевыми фонарями сиял знаменитый на весь мир ресторан „Ампир“, и в нем на столиках, у переносных телефонов, лежали картонные вывески, залитые пятнами ликеров: „По распоряжению – омлета нет. Получены свежие устрицы“.

В Эрмитаже, где бусинками жалобно горели китайские фонарики в неживой, задушенной зелени, на убивающей глаза своим пронзительным светом эстраде куплетисты Шрамс и Карманчиков пели куплеты, сочиненные поэтами Ардо и Аргуевым:

и грохотали ногами в чечетке».

Булгаков не упускает случая пройтись «по ногам» своих знаменитых современников: «Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году при постановке пушкинского „Бориса Годунова“, когда обрушились трапеции с голыми боярами, выбросил движущуюся разных цветов электрическую вывеску, возвещавшую пьесу писателя Эрендорга „Курий дох“ в постановке ученика Мейерхольда, заслуженного режиссера республики Кухтермана. Рядом, в „Аквариуме“, переливаясь рекламными огнями и блестя полуобнаженным женским телом, в зелени эстрады, под гром аплодисментов, шло обозрение писателя Ленивцева „Курицыны дети“. А по Тверской, с фонариками по бокам морд, шли вереницею цирковые ослики, несли на себе сияющие плакаты: „В театре Корш возобновляется „Шантеклэр“ Ростана“».

Все шарады и каламбуры Булгакова, которыми так насыщен этот отрывок, должно быть, «с лету» ловили современники писателя. Особенно его московские читатели.

«Эрмитаж» – очень распространенное название для увеселительных садов. Оно появилось в русском языке еще в XVIII веке. Греческое eremites означает – «пустынник, отшельник». В Англии и во Франции «эрмитажами» стали называть искусственные «хижины», которые строили для украшения садов, и даже иногда нанимали «отшельников» – актеров, игравших такую роль. Но еще раньше в садах начали строить павильоны-эрмитажи, предназначенные для отдыха в узком кругу друзей. Концу же XIX века так стали называть просто увеселительные сады, где можно было найти уединение в толпе. В 1892 году такой сад и при нем театр были организованы на улице Каретный Ряд (позже – Петровка) в Москве. Там прошли четыре сезона (1898–1902 гг.) Московского Художественно-общедоступного театра (в будущем – МХАТ).

«Аквариум» – еще одно распространенное название для увеселительных садов и ресторанов на открытом воздухе. Свой «Аквариум» был в Петербурге, на Петроградской стороне. А этот – ныне существующий сквер (сад) на Большой Садовой улице.

Кем был «куплетист Шрамс» – не понятно. Булгаковеды предполагают, что это мог быть «зашифрованный» псевдоним Даниила Ювачева – поэта и сатирика Даниила Хармса. А Карманчиков тогда, возможно, друг и соратник Хармса – Николай Олейников. Ардо – поэт Абрам Арго (Гольденберг).

Эрендорг – Илья Эренбург, пьесу по роману которого действительно ставили в театре Мейерхольда. Причем не обошлось без скандала, так как в пьесе, без ведома автора, появились сюжетные линии из других произведений, в частности, из романа «Туннель» Бернхарда Келлермана (Кухтермана?).

Ленивцев – вероятно, поэт-сатирик Николай Агнивцев.

В названии «театр Корша» никаких шарад – театр Федора Корша действительно работал в Москве до 1933 года. А французский драматург Эдмонд Ростан действительно написал пьесу «Шантеклер» о неунывающем «галльском петухе».

И, наконец, еще одно не зашифрованное Булгаковым имя. Всеволод Мейерхольд был жив и в 1924, и в 1928 году, он умрет в том же году, что и Булгаков – в 1940-м.

А в 1924 году Булгакову просто очень не нравились авангардные постановки Мейерхольда. Об этом он прямо писал в очерках. И в «Роковых яйцах» он поддался искушения еще разок изящно «пнуть» режиссера.

<p>Собачья радость и осетрина по-московски</p>

Повесть «Собачье сердце» начинается с проникновенного монолога бездомной собаки: «Какого же лешего, спрашивается, носило его в кооператив Центрохоза? Вот он рядом… Чего ждет? У-у-у-у… Что он мог покупать в дрянном магазинишке, разве ему мало охотного ряда? Что такое? Колбасу. Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину. Отдайте ее мне».

Несколькими строками ниже мы узнаем, что эта колбаса называлась «особой краковской». Краковская – это популярная полукопченая колбаса. Что же в ней особого?