Тут ему пришла более неотложная мысль, и он не удержался:

– Карим-бхай, а Кабир? Они его…

– Да. – Карим-бхай уныло кивнул. – В Талашшук.

Амиру стоило немалого труда обуздать желание сделать что-нибудь Хасмину. Он не мог сказать, какой вред способен ему причинить или каким образом. Знал только, что этот Хасмин, держащий Амира, словно извлеченную из канавы крысу, обязательно заплатит. Он сердито зыркнул на начальника човкидаров, но тот только пожал плечами, как бы говоря: я ведь предупреждал, что такова его – и твоя – доля.

– Что все это значит, Карим? – строго спросил Орбалун, оправившись от падения и отмахнувшись от полудюжины министров, что норовили предложить свою помощь.

Карим-бхай повернулся, упал Орбалуну в ноги и простер руки:

– Простите нас, хузур. Этот мальчишка проявил беспечность. Он один из наших.

– Ралуханец?

– Да, хузур, – признал Карим-бхай.

Амир слышал, как Хасмин сердито фыркнул, как будто Амир не имел права претендовать на подданство в своем королевстве.

По лицу Орбалуна пробежала тень разочарования, но он быстро скрыл ее. Толпившиеся вокруг другие блюстители престолов и министры начали терять терпение, но сложно было понять в отношении кого.

– Этот человек тоже носитель? – первой озвучила вопрос Зариба. – Насколько я понимаю, Орба, теперь в моем дворце не один, а два носителя?

– Два гостя. – Орбалун улыбнулся. – Покуда моя жена и домашние скорбят по утрате моего нерожденного сына, Карим вошел в состав делегации. Впрочем, я бы заметил, что Карим заслуживает находиться в ней, даже если бы моя семья в полном составе пожаловала на праздник.

– Всегда защитник убогих, – съязвил блюститель престола Талашшука, мужчина с хмурым взглядом, суровым лицом и аккуратно подстриженными усами, напоминавший скорее солдата, чем королевскую особу.

Орбалун улыбнулся:

– У меня связаны руки, Сильмеи. Я делаю, что могу.

В этот миг в двери влетели с полдюжины човкидаров. И остановились как вкопанные при виде семи блюстителей престолов, в том числе своей повелительницы, рани Зарибы.

Они проворно попрятали пики за спину.

– Махарани сагиба. – Стражники как один поклонились. – Просим прощения за такое поведение. Мы услышали крик о помощи из дворца.

Один човкидар бросил взгляд на растрепанную фигуру Карим-бхая, стоящего перед королевскими особами, затем его глаза встретились с глазами Амира. Амир узнал в нем того самого стражника, который пропустил его во дворец.

– Ты… – охнул човкидар, и все уставились на него. – Ты прислужник Ювелира, разве не так?.. Махарани… – Когда он обратился к рани Зарибе, глаза у него и у всех в коридоре округлились. – Этот человек… он явился сюда с поставкой Яда от Ювелира.

<p>Глава 11</p>

Для Хасмина озвученная човкидаром-джанакари роль Амира прозвучала как личное оскорбление. Чтобы представитель вратокасты служил Ювелиру – это абсурд. Даже в присутствии тех, кому достаточно было вскинуть бровь, чтобы Амира выпороли, Хасмин не смог сдержать гнева.

– Член Карнелианского каравана? – спросил он недоуменно. – Но это чепуха, хузур. Этот человек… нет, это невозможно!

Блюстители престолов обступили Амира и Хасмина. Молодой человек чувствовал себя беззащитным, словно голый. Он мечтал провалиться в дыру, как в тот раз у Мюниварея в Иллинди, и сгинуть с глаз долой.

– Носитель, у тебя есть имя? – осведомился Орбалун.

Амир стоял в кольце из драгоценных каменьев и золота.

– Да, хузур. Меня зовут Амир.

– Ты правда один из подручных Ювелира?

Молодой человек сглотнул. Он покосился на Карим-бхая. Тот стоял позади собравшихся и медленно мотал головой. Дилемма свалилась на Амира, как упавший с неба кокос. Он находился в присутствии самых влиятельных особ восьми королевств и своего лучшего друга. Всем им предстоит пасть под мечами юирсена, если ему не удастся исполнить поручение. А он его определенно не исполнит. У него даже понятия нет, где находится Мадира или что она замышляет. Калей пропала, а он здесь, и его обвиняют в доставке того самого вещества, за которым он отчаянно гонялся все эти годы.

Будь здесь хотя бы Харини, можно было бы принести неуклюжие извинения. Требовалась щепотка храбрости, только и всего.

– Да, правда, – с вызовом заявил он. – Но Яда при мне нет.

– Он врет! – взвизгнул Хасмин. – Расскажи махарадже, куда ты делся, когда сбежал через Врата пряностей!

По ночным базарам витала молва, что Ювелир – это королевский алхимик из Ванаси, не желающий раскрывать свою личность. То, что ему могут помогать слуги и торговцы из Чаши, наряду с другими домами вратокасты, слухи тоже допускали, пусть даже людям вроде Хасмина подобная идея казалась бредовой. Но какие бы предположения ни выдвигались, все соглашались в одном: Ювелир – один из них, обитатель восьми королевств.

«Врата, для них наверняка была убийственной мысль, что они вынуждены покупать Яд у чашников все эти годы!» – осенило Амира.