Читаем Врата пряностей полностью

Звуки и виды не завораживали Калей настолько сильно, как Амира, но вот запахи подействовали на нее не меньше. Они остановили пару слуг, набрали сладостей сколько хватило рук, потом нашли темный уголок и принялись угощаться. Калей ела мало. У нее явно было что-то на уме, иначе зачем ей было уклоняться от большинства его вопросов? Вызванное переходом в Джанак любопытство улеглось, и она снова сделалась в большей степени воительницей, чем путешественницей.

«Не забывай о том, кто ее послал», – напомнил себе Амир.

Сегодня был малый праздник, устроенный в честь погребения лопат. На следующий день, после поста, состоится настоящий пир. В прошлом году, во время проведения афсал-дина в Ралухе, Амир по настоянию Карим-бхая служил при кухне. В дарбар он не входил, но вдохнул достаточно запахов и слышал достаточно музыки, чтобы представить, что происходит за большими железными дверьми.

Как поведут себя блюстители престолов, если узнают о существовании девятого королевства? Кто из них готов, как пророчил Мюниварей, нарушить равновесие торговли пряностями и броситься в погоню за олумом?

А может, кто-то уже начал?

Амир не знал, какой оборот приняли события в Халморе, но не могла ли Харини, которая, к слову, никогда не гордилась своим положением, поддаться на происки Мадиры? Во время разговоров между влюбленными Харини часто признавалась в своем желании постранствовать по восьми королевствам, мечтала о Яде, который родители не разрешали ей принимать. Амир стал теперь задаваться вопросом, не это ли стремление подтолкнуло ее к нему.

Это неблагородная мысль, понял он и тряхнул головой, отгоняя ее. Он тоже отправился в Халмору с целью использовать ее, – не стоило забывать об этом. Это чувство… оно не к добру. Эти вечные преграды. Из полуобдуманных гипотез. Из тревожных странных идей и возможностей. Из людей, не являющихся теми, кем кажутся.

Теперь, по здравом рассуждении, Амир понял, что Харини была счастлива видеть его тогда в дарбаре. Удивлена – да, но еще он читал искреннюю радость у нее на лице; совсем не с таким выражением разговаривала она с Мадирой минутой ранее. Эта радость выдавала, к чему склонно ее сердце, пусть даже с тех пор Амир сильно в этом сомневался.

Не был он уверен и в том, что она обрадуется, увидев его сейчас.

Не стоит думать о Харини в том же ключе, как о других блюстителях престолов и их избалованных детях. Даже если в конечном счете ее волнуют интересы народа Халморы, в сердце она остается такой, какой видел ее Амир.

Они с Калей дошли до увенчанной куполом прихожей, отделяющей коридоры от Большого зала. Группа човкидаров-джанакари вела оживленную беседу с человеком в тюрбане, ралуханцем по наружности. При взгляде на него Амира захлестнула волна паники.

Это был Хасмин.

Амир резко развернулся и, прикрыв лицо одной рукой, другой схватил Калей.

– Что? – рявкнула та.

Амир потащил ее в обратную сторону.

– Не оглядывайся, просто иди, – прошептал он. – Тот човкидар, Хасмин, знает меня.

Когда они почти дошли до поворота, Хасмин, окинувший Амира беглым взглядом, воскликнул:

– Хо! Эй ты, постой-ка!

Но у Амира не было желания останавливаться, особенно с учетом того, что Хасмин беседовал с човкидарами-джанакари, которых он тоже узнал. Эти стражники помнили его по кратким вылазкам с целью поближе посмотреть на порт или промочить горло кружечкой эля. Карим-бхая, всегда умевшего находить подход к обитателям других королевств, они уважали, а вот Амиру неизменно доставались тумаки и плети. Снова испытать их ему не улыбалось, и он ускорил шаг, чуть не волоком таща за собой Калей.

– Ты что творишь? – прорычала она.

– Просто иди, не разговаривай.

Оглянувшись, Амир заметил, что Хасмин и трое стражников-джанакари отделились от остальных и направились за ними. Молодой человек перешел на бег.

– Эй ты! Стой!

Слуги с тарелками и бокалами вина раздавались в стороны, уступая дорогу мчащимся Амиру и Калей. Он представления не имел, куда бежит, лишь бы подальше от Хасмина. Перед его мысленным взором стояло лицо начальника стражи, каким он его видел в кабинете в Пирамиде. На этот раз не будет ни пощады, ни спасения. Амир нарушил самый важный, пусть и неписаный, закон Лиги пряностей – обманул одного из поставленных над ним высокожителей.

Разумнее будет сбежать и попытать счастья завтра. Сегодня определенно ничего не получится – даже попытка выдать себя за члена загадочного каравана Ювелира с Хасмином не пройдет. Обнаружить Харини и Мадиру так и не удалось, да и как во дворце таких размеров, огромном, как гора, найти двух женщин, не желающих быть найденными? И тем более когда за тобой по пятам гонится отряд джанакских човкидаров. От этой мысли ноги наливались свинцом, но она же гнала его дальше.

Хасмин настигал. Амир и Калей обогнули еще одну сводчатую переднюю, шмыгнули в полуоткрытую дверь, промчались по освещенному яркими свечами коридору и поспешили вниз по лестнице, где в воздухе витал аромат корицы.

Амир бросил через плечо взгляд на преследующих их човкидаров.

– Бежим! Бежим! – закричал он.

На бегу шарф Калей, которым была обмотана его шея, свалился.