Две силы внутри самих Афин подрывали морскую политику города. Во-первых, демократическое собрание привыкло относиться к вождям-избранникам народа без должной осмотрительности, а порой даже расточительно, заставляя многих обещающих начальников преследовать частные цели взамен общенародных. А во-вторых, партия антидемократически настроенных граждан передала в конце концов флот и военно-морскую базу в Пирее в руки наследников Александра Великого. Иные афинские аристократы тайно противостояли флоту с самого начала. Среди них был и Платон, чей знаменитый миф о затонувшем материке, Атлантиде, являет собой сложную историческую аллегорию зла, воплощенного в образе морской империи.

И все же огонь открытий и гения, в том числе гения Платона, питался энергией моря. В легендарные времена Дельфийский оракул предсказал, что Афины никогда не исчезнут, это город, предназначенный «бороздить морские просторы». И покуда у него оставались суда, начальники, сильные матросы и железная воля идти на риск и приносить жертвы, Афины выдерживали любые бури и поднимались после любых бед. А в конце, ослабленный дефицитом сильных вождей и подорванный беспомощностью городской верхушки, афинский флот, а вместе с ним и золотой век разом рухнули, словно кто-то вдруг выключил свет. Это случилось в 322 году до н. э.

Афины стали первым истинно современным обществом, которым управляют не цари или священство, не аристократия, но суверенное демократическое народное собрание. Афинянам пришлось бороться с теми же самыми крайностями, с какими имеют дело нынешние демократические страны. Как и нас, их раздирали конфликты между Западом и Востоком, между либералами и консерваторами, между научной мыслью и религиозной верой. Как и мы, они сталкивались с неразрешимыми политическими парадоксами. Тот же самый флот, что привел Афины к демократии у себя дома, за границей превратил их в силу империалистическую, а порой в угнетателя тех же самых городов, освобождению коих из-под власти персов они способствовали. Золотой век отчасти подпитывался той данью, которой Афины обложили своих морских вассалов и союзников. А Парфенон? Эти священные руины из чистого белоснежного мрамора создают в современном сознании образ древних Афин как средоточия безмятежности, высоких видений и классического равновесия. Увы, во времена своего строительства Парфенон вызывал не столь однозначное отношение, ибо деньги на него, хотя бы отчасти, совершенно напрасно, как считали оппоненты Перикла, отнимаются у флота.

Время и зимние дожди смыли с Парфенона его первоначальные алые, золотые, лазурные краски. Минувшие века покрыли травой забвения и потоки крови, многочисленные жертвы, усобицы, поставив на их место современное представление об Афинах. Лишь смутно различая контуры афинского флота, потомство проглядело могучую жизненную силу, стоявшую за всеми этими памятниками. Между тем именно оно, это живое морское существо, все из мышц, полное аппетита, заряженное энергией роста, сформировало блестящий остов вдохновенного искусства, литературы и политических идеалов. Сегодня мы восхищаемся собственной красотой этого остова, но, не проследив жизненный цикл того живого существа, которое его породило, мы не сможем оценить в полной мере ни искусства, ни литературы, ни политики. Ритмические движения весел были сердцебиением Афин золотого века. Соответственно эта книга представляет собой рассказ об уникальном, гигантском по своим масштабам морском организме – афинском флоте, который стал фундаментом цивилизации определенного типа, вдохнул силу в первую великую демократию нашего мира и повел группу обыкновенных граждан в новые миры. Их эпическое плавание изменило курс истории человечества.

Часть 1 Свобода

Глава 1 Один человек, единый образ (483 год до н. э.)