Читаем Властелины моря полностью

Если уже близ меты возьмешь ты перед и погонишь,

Верь: ни один из возниц ни догонит тебя, ни обскачет.

Гомер. «Илиада». Песнь 23, пер. Н. Гнедича

Будучи страстным поборником военно-морской мощи, Фемистокл видел дальше своих современников-афинян. На кону было нечто большее, чем угроза со стороны персов. Фемистокл был убежден, что с морем тесно сопряжено само будущее Афин. А укрепление Пирея – это только шаг к превращению города в морской центр, где скрещиваются торговые пути и базируется сильный военный флот. На протяжении последних десяти лет его планы постоянно обо что-то разбивались. Но когда несколько дней назад была обнародована повестка предстоящего собрания, которое между прочим обсудит предложения, касающиеся доходов от серебряных рудников в Лаврионе, Фемистокл решил, что судьба или удача наконец-то ему благоволят.

Лаврион («Серебряная жила») – средоточие островерхих холмов в южной оконечности Аттики, примерно в двадцати пяти милях от Афин. Старатели разрабатывали эту жилу на протяжении вот уже тысячи лет. Сначала они наткнулись на зеленоватого цвета руду, залегавшую близко от поверхности, потом, следуя за блестящими прожилками, двинулись вглубь. Ко временам Фемистокла некоторые шахты достигли глубины в триста футов. Рудокопов, в большинстве своем рабов, вооруженных железными прутьями и глиняными лампами, в которых масла хватало на 8–10 часов работы, опускали вниз. С помощью веревок и лебедок руду поднимали наверх и здесь дробили, промывали, просеивали и плавили. В Афинах серебро принимал монетчик и при помощи железной наковальни и щипцов чеканил монеты, или, как их здесь называли, «совы», нанося на одну сторону голову Афины в шлеме, а на другую сову, символ мудрости, и оливковую ветвь.

Грекам, жителям других городов, приходилось отыскивать драгоценные металлы либо на островах Эгейского моря, либо в горах на севере. В принципе Лаврийские серебряные рудники находились в общественной собственности, но на деле деньги вкладывали и разработками занимались отдельные лица. В начале каждого года объявлялось нечто вроде аукциона на аренду каждого месторождения, а в конце его, когда срок аренды истекал, победители отдавали часть выручки жителям города. Земли, принадлежавшие семье Фемистокла, находились в местности под названием Фреарры («Колодцы»), на самой границе горнорудного района. Ему было известно, что относительно недавно рудокопы неожиданно наткнулись на богатую подземную жилу. Ручеек серебра из Лавриона вскоре превратился в могучий поток. Инспекторы докладывали об увеличении объемов серебра в рудное управление, которое, в свою очередь, переправляло их советникам. В результате счастливой находки в Лаврионе образовался избыток, достаточно значительный для того, чтобы пустить его в общественное пользование. Совет подготовил предложение, согласно которому половина серебра уходит в хранилище, а половина распределяется в равных долях между всеми тридцатью тысячами граждан. Согласно предварительному тексту резолюции, который можно было прочитать на дощечках-объявлениях, стоимость каждой доли составляет десять драхм. Но у Фемистокла были на этот счет свои соображения.

В то утро, сразу с рассветом в Афинах был вывешен флаг, долженствующий напомнить гражданам о том, что сегодня заседает народное собрание. Еще до Фемистокла на Пникс поднялись должностные лица и освятили жертвами и молитвами место собрания. Вскоре сюда потянулись от агоры граждане. Перед подиумом становилось все шумнее и шумнее: обычный афинский гвалт – взаимные приветствия, случайные реплики, споры, сквернословие, шутки. Следом за неумолчной беспорядочной толпой ровными рядами двигались рабы. Они несли веревку, вымоченную в краске, и с ее помощью направляли медленно шагающих граждан в нужном направлении. Всякий, кто по неаккуратности коснется веревки и на его тунике отпечатается красная полоса, будет подвергнут штрафу. Девять архонтов во главе со стратегом, чьим именем называется текущий год, расселись по своим местам. Десять лет назад стратегом был Фемистокл, сейчас – Никодим. Специальные места были также зарезервированы для пятидесяти членов совета, избранных на эту должность в результате ежегодной ротации. Секретарь приготовил стило и восковые дощечки. По знаку председательствующего на подиум поднялся глашатай и произнес слова заклинания. В Афинах не было разделения по религиозному или социальному признаку: высшая обязанность власти состояла в том, чтобы умилостивить богов путем практически неизменных ритуалов и жертв. Покончив с заклинанием, глашатай зачитал проект резолюции, составленный советом, и выкрикнул: «Кто желает говорить?» Собрание Афин приступило к работе.