Читаем Властелины моря полностью

Во времена золотого века наиболее известные граждане Афин были прямо связаны с флотом. Среди командиров флотилий и отрядов триер были государственный деятель Перикл, историк Фукидид, драматург Софокл, чье избрание на должность стратега было прямо объявлено общественной наградой за имевшую огромный успех трагедию «Антигона». Ветеран Саламина Эсхил положил это историческое морское сражение в основу «Персов» – первого в мире из дошедших до нас театральных произведений. Оратор Демосфен служил на флоте и как командир триеры, и как лоббист интересов флота в народном собрании. И даже жизнь Сократа, первого доморощенного афинского философа, обычно изображаемого прочно упирающимся обеими ногами в булыжники агоры, была в некотором роде связана с флотом. Он был на борту судна, идущего с подкреплениями к отдаленному месту боевых действий, он председательствовал на суде морских военачальников, он не без удовольствия предавался развлечениям на борту одного из прогулочных кораблей, которому не позволял вернуться в город встречный ветер.

Даже давая детям имена, афиняне выказывали свою неразрывную связь с флотом. Скажем, мужчину могли звать Нобисом («Морская жизнь») или Нократом («Морская мощь»), женщину – Номахией («Морское сражение») или Нозиникой («Морская победа»). Перикл, этот архитектор и строитель золотого века, настолько сильно ощущал свою неразрывную связь с флотом, что второго сына назвал по имени легендарного государственного судна «Парал». Другой афинянин-патриот назвал сына Эвримедонтом – по имени реки в Малой Азии, где в 466 году до н. э. афинский военный флот нанес сокрушительное поражение флоту и армии персидского царя. Точно так же в семьях не столь отдаленных времен детей могли бы окрестить, положим, «Трафальгаром» или «Мидуэем» [2] . Неудивительно, быть может, что юный Эвримедонт стал впоследствии морским военачальником.

Море плескалось в каждом уголке афинской жизни. Суда и мореплавание были сквозной темой поэтов, художников, драматургов, историков, оно не отпускало политиков, философов и юристов. Власть народ именовал «государственным кораблем», а первых лиц – рулевыми. В академиях изучали строение весел, направления ветров, звездное небо, а некоторые мыслители с тревогой отмечали воздействие флота на нравы афинян. В театре Диониса морские эпизоды то и дело разыгрывались как в трагедиях, так и в комедиях (в театральный реквизит входило миниатюрное суденышко на колесах, использовавшееся в сценах с греблей). Вечерние домашние застолья именовались плаванием по темным морским волнам вина, что действительно зеркально отражает цвет морской поверхности в ночную пору. Морская терминология вошла даже в сексуальную жизнь афинян, сделавшись жаргонным словарем для обозначения любовных утех.

Многое из того, что тогда впервые возникало из самой повседневной жизни Афин, придавало ей специфически современный оттенок. Первые военно-морские трибуналы. Первые корабельные страховки. Первые политические карикатуры (их мишенью стал в середине IV века до н. э. герой морских сражений Тимофей). Первое упоминание о пассажире, коротающем время на борту судна за чтением книг, встречается в «Лягушках» Аристофана. Наконец, один из первых в истории мемориальных проектов, когда усилиями городских ремесленников была сохранена в изначальном виде маленькая галера, в которой, по легенде, Тесей отправился на Крит, чтобы сразиться с Минотавром.

Самые состоятельные из афинян по традиции сменяли друг друга на посту триерархов, то есть командиров триер, во время морского похода. Их финансовая помощь флоту считалась налогом, взимаемым с них демократическим большинством, наряду с поддержкой театральных фестивалей и хоровых песнопений. Если рядовые граждане просто с охотой шли на флотскую службу, то богачи всячески стремились превзойти друг друга послужным списком – кто чаще становился избираемым на год триерархом, – убранством судна, а также скоростью, достигаемой триерой под их командой.

В нашем современном представлении славу Афин составляет прежде всего Акрополь. Но древние афиняне смотрели на свой город иначе. Если говорить о патриотизме, то храмы богам затмевались в их сознании огромным комплексом судовых построек. Неподалеку от Пирея располагалось крупнейшее в Афинах, а возможно, во всей Греции, крытое здание – морской арсенал длинной в четыреста футов (122 м). Его спроектировал под хранилище полотна для парусов, снастей и «иного подвесного такелажа» афинский архитектор Филон. Он был настолько горд своей «скевотекой» (складом), что написал о ней целую книгу, а народное собрание постановило высечь цифры – показатели ее размеров на мраморной стеле. Парфенон в пору своего возведения таких почестей не удостоился. И вообще до нас дошло только одно литературное упоминание о нем, относящееся к тем временам, – в сохранившихся фрагментах некоей анонимной комедии. Но даже и тут Парфенон остается в тени морских реалий: «О, Афины, царица городов! Как прекрасна твоя верфь! Как прекрасен твой Парфенон! Как прекрасен твой Пирей!»