Читаем Ведун Сар полностью

— Ты ведь хорошо знал матрону Пульхерию, сиятельный Афраний? — задал заранее приготовленный вопрос Орест, пристально при этом глядя на хозяина.

Вопрос, вроде бы совершенно невинный, почему-то заставил префекта поперхнуться вином и отставить кубок в сторону. При этом в небольших глазах его загорелись злобные огоньки.

— Ее знали многие, — пожал плечами Афраний. — И многие боялись, считая колдуньей.

— По моим сведениям, именно эта женщина организовала убийство кагана Аттилы. Во всяком случае, именно она привела в его стан женщину по имени Ильдико. Многие осведомленные варвары считали ее жрицей богини Лады очень высокого ранга.

— А какое мне дело до венедской богини? — презрительно хмыкнул Афраний. — Ты удивляешь меня, высокородный Орест.

— По моим сведениям, префект, Пульхерию убили люди Петрония Максима.

— Божественный Петроний уже два года как мертв! — побурел от гнева префект.

— Тогда почему жив ты, сиятельный Афраний? — жестко спросил Орест. — Ведь у русов Кия очень длинные руки.

Афраний с трудом пересилил желание запустить кубок в бледное, лишенное жизненных красок лицо гостя. Этот выкормыш кагана, обманом втершийся в доверие к божественному Авиту, оказался куда более опасным человеком, чем префект до сих пор полагал. А главное — очень осведомленным.

— Ты участвовал в убийстве Пульхерии, Афраний, и тем не менее Ратмир тебя пощадил. И сделал он это, надо полагать, не по доброте сердечной.

— Мы заключили договор, — нехотя признался Афраний. — Я указал ему место, где Петроний закопал его мать-колдунью, а он за это обещал мне сохранить жизнь. И, как видишь, держит слово.

Любой другой человек на месте Ореста, скорее всего, усомнился бы в искренности префекта Рима, но сын Литория очень хорошо знал, какое значение варвары придают погребению своих близких. А в данном случае речь шла не просто о женщине, а о ведунье богини Лады, чей уход из этого мира должен быть обставлен в соответствии с древним ритуалом. Ратмир потерял бы уважение волхвов, если бы не отдал долг праху своей матери.

— Божественный Авит опасается, что Ратмир узнает о готовящемся вторжении готов в Испанию и успеет предупредить рекса Ярого.

— Если и узнает, то не от меня, — отрезал Афраний, недружелюбно косясь на словоохотливого гостя.

— Есть еще одна причина, которая заставляет меня охотиться за опальным патрикием, — задумчиво проговорил Орест. — Наследство Аттилы. После смерти кагана казна попала в руки его сына Эллака. Но Эллак потерпел поражение в битве с венедами и остготами. И с тех пор о золоте, награбленном по всей ойкумене, никто не слышал.

— Большая сумма? — насторожился Афраний.

— Умопомрачительная, — усмехнулся Орест. — По моим сведениям, казну кагана поделили между собой победители Эллака. Их всего четверо: князь гепидов Родован, рекс остготов Тудомир, княжич Сар и патрикий Ратмир. На долю каждого пришлось ценностей по меньшей мере на десять миллионов денариев.

— Не может быть! — ахнул потрясенный Афраний.

— Это ведь ты, префект, сообщил Ратмиру о римском посольстве в Константинополь? — неожиданно круто сменил тему разговора Орест.

— О посольстве дукс узнал от Климентины, — нахмурился Афраний.

— После чего он встретился с тобой, — спокойно продолжил Орест. — И ты сказал ему, что божественный Авит сделал ставку на Прокопия как союзника в будущей войне с варварами.

— Он и сам обо всем догадался, — нехотя признался префект. — У Ратмира и без меня хватает осведомителей. Ты себе не представляешь, какую сеть соткала по всей империи эта паучиха и сколько патрикиев в нее угодило. Я уже не говорю о плебсе.

— Ты имеешь в виду Пульхерию?

— А кого же еще, — скрипнул зубами Афраний. — Авит ходил у нее в подручных. Он знал многое, но, видимо, не все. Ты думаешь, почему Римский Сенат так легко признал безродного комита божественным императором? Да потому, что у многих сенаторов рыльце в пуху. Вечный Город был сдан вандалам Гусирекса без всякого сопротивления. Тоже, по-твоему, случайно? Нет, высокородный Орест, империя уже давно пала, и пала так глубоко, что поднять ее со дна не под силу ни тебе, ни мне, ни Авиту. Варвары — в Риме, варвары — в Константинополе. Империя разлагается изнутри.

— Возможно, ты прав, Афраний, но у меня свой счет и к русам Кия, и к патрикию Ратмиру, и прощать им долги я не собираюсь. Так ты готов к сотрудничеству, префект?

— Уж не в императоры ли ты метишь, Орест? — скривил в усмешке тонкие губы Афраний.

— Пока нет, — пожал плечами комит. — Но я так долго верой и правдой служил кагану Аттиле, что это дает мне право считать себя его наследником. Я готов взять в долю и тебя, префект, если, конечно, ты согласишься.

— Твои условия? — холодно спросил Афраний.

— Мне нужен Ратмир, — пристально глянул в глаза собеседнику Орест. — Я должен знать время и место, где сын Пульхерии встречается с Туррибием.

— А разве дукс в городе? — удивился Афраний.

— Его видели в одном из городских притонов, но люди божественного Авита оказались то ли пугливы, то ли нерасторопны.

— Хорошо, комит, я постараюсь тебе помочь, с расчетом, что и ты меня не забудешь.