Читаем Ведун Сар полностью

Боярин Венцелин был рослым широкоплечим человеком лет сорока, светловолосым, с холодными и удивительно синими глазами. Но гостей эти глаза смотрели с подозрением, но без злобы. Мебель в каменном логове была самая простая — столы, лавки и огромные лари, в которых франки хранили одежду, посуду и припасы. Что удивило Эгидия, так это оружие, развешанное по стенам. Здесь были не только франкские, но и римские мечи, взятые, судя по всему, на поле битвы. Особенно хорош был меч, висевший прямо над головой хозяина. Рукоять его венчала позолоченная голова дракона, с двумя небольшими рубинами вместо глаз, а ножны были столь густо украшены серебряными завитками, что у Эгидия даже в глазах зарябило.

— С гуннского бека снял, — пояснил хозяин. — На Каталунских полях. Знатное было дело.

На галльском языке франк Венцелин говорил почти чисто, видимо, перенял его у слуг, в немалом числе проживающих в его обширном замке. Но воинов здесь было еще больше. Все как один в длинных, до колен, белых рубахах, расшитых замысловатыми узорами у ворота и по подолу. За длинный стол, накрытый в большом зале, село вместе с хозяином и гостями более сотни человек. Римлян своим людям Венцелин представлять не стал, но те и без того, похоже, догадались, что к ним в замок залетели важные птицы. Орест, хорошо знавший венедский язык и обычаи варваров, не ударил в грязь лицом и сумел достойно ответить на приветствие хозяина, чем вызвал одобрительный гул среди собравшихся.

— Я своим людям доверяю, — негромко бросил Венцелин, — но для серьезного разговора время еще не приспело.

Разговор, впрочем, состоялся в тот же день у весело гудящего очага. Кроме самого Венцелина и двух римлян, в комнате никого не было, так что можно было говорить откровенно.

— Ты римский комит? — в лоб спросил Эгидия Венцелин.

— Да, — подтвердил гость. — Божественный Авит поручил мне разрешение проблем, возникших на северных границах империи.

— И что ты хочешь мне предложить, комит Эгидий?

— Я предлагаю тебе, благородный Венцелин, и всем франкам союз с Римом.

— В таком случае тебе следовало обратиться к князю Ладо, — сухо отозвался на предложение гостя хозяин.

— Сын Меровоя не устраивает Рим в качестве союзника. Этот человек вздорен и ненадежен. Божественный Авит предпочел бы иметь дело с человеком, имеющим за плечами огромный опыт, а не с зеленым мальчишкой, не способным обуздывать собственные страсти.

— Ты хочешь устранить князя моими руками? — зло прищурился на комита Венцелин. — Должен сразу предупредить тебя, римлянин, участвовать в убийстве Ладорекса я не буду. Этот вздорный юнец оскорбил мою честь и честь моего рода, но он избранник венедских богов и сын ярмана Меровоя. Его гибели мне не простят ни волхвы, ни бояре, ни даже мои родовичи.

— А зачем убивать? — вмешался в разговор молчавший до сих пор Орест. — Достаточно просто изгнать из Паризия человека, забывшего обычаи собственного племени. Возможно, с течением лет Ладорекс научится уважать достоинство франкских мужей и считаться с их мнением. И тогда он сможет вернуться, дабы занять подобающее ему место.

Венцелин задумался. Римляне его не торопили. Этому человеку предстояло принять непростое решение, чреватое для него большими неприятностями, а возможно, и смертью. Ладорекс за короткий срок успел досадить многим знатным мужам своего племени, но князем был все-таки он, и любая попытка лишить его власти неизбежно оборачивалась кровопролитием. А Венцелину, судя по всему, очень не хотелось втягивать франков в новую жестокую усобицу.

— В случае крайней нужды, благородный Венцелин, я готов поддержать тебя и твоих сторонников. Десять римских легионов выступят по первому же моему сигналу.

— Я дам тебе окончательный ответ через два дня, комит, — резко выпрямился франк. — А пока тебе лучше уехать из моего замка.

Князь Ладо был завзятым охотником, на этом и строили заговорщики свой расчет. Рано или поздно он должен был покинуть Паризий, дабы отдать дань жестокой забаве, которой знатные франки предавались со страстью, достойной лучшего применения. Во всяком случае, комит Эгидий на месте молодого князя призадумался бы, почему это знатные франки, предпочитающие проводить зиму в поместьях, вдруг изменили своим привычкам и в немалом числе съехались в заснеженный город. Но Ладорекс был настолько уверен в надежности своей дружины и в преданности бояр, что ему даже в голову не пришло позаботиться о защите не только города, но и своего дома, который он оставлял в это морозное январское утро. Князя сопровождали триста антрусов, самых преданных и самых верных его сподвижников. С такой дружиной Ладорекс мог не бояться случайного наскока разбойничьих ватажек, которые в немалом числе промышляли на землях франков. Эгидий и Орест с большим интересом наблюдали, как франки, облаченные в звериные шкуры, при мечах, но без доспехов покидают город.

— Они что же, охотятся без собак? — спросил Эгидий у Скудилона.

— У Ладорекса три замка в окрестностях Паризия, — пояснил торговец. — Там он найдет не только собак, но и людей, если потребуется.