Читаем Вечеринка полностью

То-то холодно поветям,всё летуче: пух и прах;ты ли это, или ветердверь захлопнул второпях?То-то весело вертлюгуи гурьбе колесных лир;бьют луга поклоны югу:север небо отворил.

«Весна настает, но я ли тому виной…»

* * *

Весна настает, но я ли тому виной,а жизнь отлетает, не стоит тому мешать;уволь меня от посылок, дружок родной,пришли мне письмо, и стану я им шуршать.Почини в стране любви кровлю, и будет кров,а от улыбки и вздоха родится слог.Цена всем большим распадам — несколько слов,знак препинания, области между строк.Что за деревья! листья — писем листы!в этих бы рощах вечный пел соловей,и возникала бы жизнь из пустоты,шла по тропам чернил под рукой твоей.

«Мгла октября нас ничему не учит…»

* * *

Мгла октября нас ничему не учит,хоть вся она — предчувствие разлуки.Пустынно суетливое шоссе,забвенны придорожные трактиры,разобраны перроны дачных станций,замешана грязища долгостроя,загадочны гербарии обочин.Туман нас настигает, как письмоот некоей планеты без названья.Без толмача его не прочитать.

«Как много на дачных станциях…»

* * *

Как многона дачных станцияхслучайных пассажировв воскресный хмурый вечер октября.Как одинаковомолчат они в печали,фигурки с сумкамии рюкзаками,старик с лукошком,девушка с письмом.Как бесприютносветятся огниосеннихдолгожданныхэлектричек.

Из цикла «Retro»

«Всем показывали жизнь на театре…»

* * *

Всем показывали жизнь на театре,где не очередь, не лагерь, не нары, —декорации, то фосфор, то натрий,хороводы водят куколки-лары,красоты заветной пайка, заначка,елка, мыши да Щелкунчика челюсть,упакована в балетную пачкубалерина по фамилии Шелест.Что за неженка, в трико обнажёнка,сон шинели или ватника грёза…По ретортам возгоняется пшёнка,самогонщика-алхимика проза.В белых тапках, на пуантах атласных,в сапогах кирзовых, босы, в обмотках,все при деле, никаких непричастных,разве зрители на час в околотках.Только зрители, партер да галёрка,не брала их ни чума, ни холера,ни житийная больничная хлорка,ни видения безе и эклера,что пленяли в театральном буфетезавсегдатаев картошки в мундире:ох, и мыкались в Аидовой клети,а пожить, поди, в театр приходили.

«Начни только петь, а я помогу…»

* * *

Начни только петь, а я помогу.Изок, мой Лизок, уже на лугу.О крылышках двух, свободный, ничей,на ветке с утра свистит зурначей.Пчелиной пыльцой исполнена быль,цветет зинзивей, растет зензибиль,сиреневых кущ велик вертоград.Лизочек мой мал, да мир ему рад.

«Вот отшумела новостями…»

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное