Высота тысяча двести. А скоро будет и девятьсот. До зоны выброски остаются считаные минуты. Сейчас он так близко к земле, что видит сгрудившиеся глиняные мазанки, крытые соломой, окруженные зарослями ореха. Услышав звук моторов, люди внизу задирают головы и начинают разбегаться. Их конические шляпы очень похожи на те, что носят японские крестьяне.

Показания высотомера неуклонно снижаются.

Четыреста пятьдесят… Четыреста двадцать пять… Осталось меньше минуты.

Четыреста…

Триста шестьдесят…

Он выравнивает штурвал и ложится на курс.

За пятнадцать секунд до сброса он вдруг замечает девочку – крошечную фигурку в белом. Тянется к биноклю. Ей не больше шести-семи лет. Малышка застыла от ужаса. В одной руке она держит ведро – видать, ее послали за водой. На миг ему кажется, что им удается встретиться взглядами.

Десять секунд.

Кроме девочки, больше никого нет.

Пять секунд.

Она аккурат в самой точке сброса японской пропаганды для бенгальцев. Итиро тянет за рычаг. Самолет извергает из себя шлейф красных, желтых, черных листовок – превращающийся в облако, напоминающее Итиро стаю бабочек.

У него есть несколько секунд, чтобы насладиться видом, прежде чем набрать высоту, пройдясь вдоль кромки леса. Из-за мощного горизонтального отклонения ветра штурвал идет с трудом. Итиро приходится приложить немало сил, и он чувствует усталость.

Внезапно раздаются два звука: резкий, частый кашель и вой, свидетельствующий о разгерметизации кабины. Итиро кажется, что ему кто-то со всей силы врезал кулаком. Боль обжигающая, от такой хочется сорваться на крик. Правое плечо мокрое от крови. Очередь пробила фюзеляж, и одна из пуль попала в него, в Итиро. Кто же мог подумать, что у британцев и здесь есть силы ПВО?

Мужчина видит, как на датчике стремительно падает уровень топлива. Его самолет неуклонно идет вниз. В глазах мутнеет. Хватка на штурвале слабеет.

Чувствуя, что вот-тот потеряет сознание, Итиро, словно утопающий за спасательный круг, цепляется за символ, который изрыгает на поверхность гаснущая память. Символ и звук.

Он произносит «ом». Удивительно, но это помогает хотя бы отчасти притупить боль. Перед взором с беспредельной ясностью встает знак, который Юлиан начертил на земле, и туман в глазах пропадает. Итиро поворачивает самолет влево и пускает его над водой. Барашки пены над волнами напоминают заснеженные вершины Эвереста. Он направляет бомбардировщик к пляжу. Итиро кажется, что он вот-вот зацепит бортом зернистый песок. До земли метров тридцать – не больше. Лучше сесть на воду. Так меньше шансов детонации топлива, да и люди не пострадают. Может, даже ему удастся уцелеть.

Навстречу ему устремляется гряда холмов, и он снова тянет штурвал на себя. Итиро слышит лязг рвущегося металла. Последняя его мысль о рыбе, выпрыгивающей из воды. Плюхаясь обратно, рыба устремляется вниз, на дно, во тьму.

<p>Книга вторая</p><p>Око бури</p>

<p>Шахрияр и Анна</p>

Вашингтон, сентябрь 2004 года

Бар «Стрекоза» – неброский, пройдешь и не заметишь. Чтобы в него попасть, нужно подняться на второй этаж дома, расположенного на одной из боковых улочек. Оказавшись внутри бара, Шахрияр обнаруживает, что заведение совсем небольшое. Зал имеет квадратную форму, а барная стойка располагается в дальнем конце. Звучат басы – играет электронная музыка. Работает проектор – прямо на стене мелькают кадры анимэ. Навстречу гостю идет женщина в черном:

– Столик на одного?

– Нас будет двое, я пока подожду у бара.

Он пришел на полчаса раньше. Просмотрев меню, Шахрияр заказывает японский лимонад «Рамунэ», решив, что пока ему пригодится ясная голова.

Близится семь часов. «Стрекоза» мало-помалу начинает заполняться. Посетители в основном молодежь.

Четверть восьмого. Половина восьмого. Теперь «Стрекоза» забита почти что битком. Слышен гул разговоров. Шахрияр уже собирается попросить у бармена счет, как вдруг появляется Катерина. Увидев его с порога, она машет Шахрияру рукой и направляется к нему. Она одета в черное облегающее коктейльное платье, доходящее до колен, но при этом оставляющее плечи оголенными. Волосы собраны и поблескивают, словно они из золота. С каждым ее шагом вздрагивают и раскачиваются длинные каплевидные сережки в ушах. Она целует его сперва в одну щеку, потом в другую. С такого расстояния ему удается уловить запах ее духов. От кожи Катерины исходит еле заметный аромат лилий. Шахрияру сразу становится видно, с какой тщательностью девушка наносила макияж. Наверняка, когда она шла по улице, на нее оглядывались мужчины.

Катерина водружает на барную стойку сумочку – черную, изящную, совсем как ее платье.

– Быстро нашли этот бар?

– Нет… вы… вы куда-то собираетесь после нашей встречи?

– Нет. А чем вызван ваш вопрос?

– Вашим нарядом.

Катерина смеется:

– Что, девушке вечером в пятницу и нарядиться уже нельзя, а? – Она встречается взглядом с барменом. – Мне «водку-сауэр». А вам?

– «Тьму и бурю», – отвечает Шахрияр.