Читаем Учитель истории полностью

В сорок седьмом году будет денежная реформа, по которой старый рубль будут обменивать на новый до определённой суммы. Деньги свыше установленной нормы обменивались – десять старых на один новый. Пострадали тогда вкладчики сберкасс и те, кто хранил много денег дома. Вот тогда тётя Зина и поделилась своей радостью. Рассказала, что деньги, получаемые в конверте, они клали на сберкнижку. К 1947 году скопилась сумма немалая. Руководящим работникам все имеющиеся деньги сохранили в неприкосновенности, обменяли рубль к рублю. Аркашу и его семью это никак не касалось и потому мало интересовало. Им обменивать было нечего.

В трёхкомнатной квартире жить двум семьям тесно и неудобно. В декабре сорок пятого у тёти Зины родился сын. Надо было разъезжаться. И дедушка со старшей дочерью и детьми стали жить отдельно. К двухэтажному зданию амбулатории, что размещалась в центральной части города, примыкал обширный двор с оградой по всему периметру. Внутри одноэтажное строение. Большую часть занимал гараж. Под одной крышей с гаражом находилась квартира, туда и переехала семья Аркаши. Входная дверь вела в небольшой узкий коридор. По левую руку две двери: одна в туалет, другая в кладовку. Справа сразу у входа дверь в малюсенькую комнату. Комната квадратная: два метра на два. В ней свободно умещалась койка для взрослого человека и столик у окна. Комната не отапливалась. В летнее время там располагалась сестра Аркаши. Это была её комната. Но в зимнее время там находиться было невозможно. Дедушка мог бы сложить печь. Но для этого, сколько ещё дров потребовалось бы. Лишних не было. Приходилось экономить.

Поэтому вся семья размещалась в комнате, что находилась за дверью прямо по коридору. Там было одно окно. В правом углу притулилась плита с кирпичной стенкой-пристройкой для лучшего отопления жилья. В летнее время с помощью задвижек дым из плиты напрямую шёл в трубу. У дальней стены помещалась двуспальная деревянная кровать, место для Аркаши с мамой. В углу возле окна разместился под самый потолок шкаф с двумя дверцами. В правой части полочки для посуды. Левая половина для одежды. Между боковой стенкой шкафа и кроватью умещался узкий диван – спальное место для дедушки.

Возле окна вдоль стены поставили сундук, на нём швейная машинка, это было рабочее место мамы Аркаши. Чтобы подзаработать к маленькой зарплате, брала заказы на дом. Много подработать не удавалось. Обеднел народ за войну. Редко когда кто-нибудь из знакомых жён состоятельных начальников делал заказы. В основном заказчики были такие же бедные, как и портниха. Шила платья из дешёвых тканей, а чаще всего перелицовывала костюмы и пальто из поношенных. Платили, кто, чем мог.

Запомнил Аркаша, как одна из женщин, она работала в столовой, расплатилась несколькими вёдрами картофельных очисток. Мать эти очистки промывала, в сыром виде пропускала через мясорубку, в этот фарш добавляла немного муки для связки и пекла лепёшки. Ели вместо хлеба. Ели, пока не кончились приносимые женщиной очистки. Поджаренные на растительном масле картофельные котлетки имели неприятный привкус. Он будет ощущаться во рту десятилетия спустя при взгляде на сырую картошку. Вот почему и в пожилом возрасте Аркадий Львович картофельному пюре будет предпочитать макароны. С хлебом ещё несколько лет после войны будет плохо. Только в эпоху интернета Аркадий Львович узнает, что за два послевоенных года в стране умерло от голода два миллиона человек. В докладной Берия будет фигурировать такое зловещее число.

В Латвии до этого не дошло. Таких случаев не было слышно. Хотя откуда знать? Кто бы стал об этих фактах говорить, тем более властные структуры?

На ночь машинку убирали и стелили постель для Лёли. В центре комнаты продолговатый стол. Он был и обеденным и письменным, когда школьники делали уроки. Над столом висела электрическая лампочка с металлическим абажуром-тарелкой. На боковой стенке шкафа размещался репродуктор. По утрам передавали «Пионерскую зорьку» и ежедневную утреннюю физзарядку. Каждый понедельник диктор объявлял, что желающие заниматься утренней гимнастикой должны начинать с этого дня. С того времени Аркаша запомнил, что за всякое дело надо приниматься с понедельника.

С очередного понедельника Аркаша планировал ежедневно учить уроки, жить, соблюдая распорядок дня, не убегать на улицу, пока не сделал уроки. Много разных начинаний планировал Аркаша с понедельника. Аркаше очень хотелось, чтобы у него всё происходило правильно, по расписанию. Он много раз составлял распорядок дня. Со счёта сбился считать понедельники, с которых приступит неуклонно ежедневно заниматься физическими упражнениями. Но надолго его не хватало. Через неделю-другую гимнастика прекращалась. Нарушения распорядка наступали ещё раньше. Он осуждал себя, что такой не собранный и не организованный, но избавиться от такого порока так и не сумел до глубокой старости.