Дети, пережившие войну, её никогда не забудут, всю жизнь не наскучит интересоваться, с переживанием смотреть кинофильмы, читать книги, им военная тематика не надоест, они от событий войны не смогут отмахнуться. Состарившись, будут почтительно внимать фронтовикам, которым повезло дожить до Победы, живыми вернуться с войны, прожить долгую жизнь, чтобы на исходе лет поделиться нехитрыми воспоминаниями о прожитом и пережитом.

10. Какой была война

Какой была война – узнали после войны.

Можно ли верить рассказам солдата-фронтовика? Можно ли довериться солдату, прошедшему всю войну и оставшемуся чудом живым? Имел ранения, лечился в госпиталях и снова возвращался в строй. Из окопа расстреливал атакующих немцев. В рукопашной успел двинуть громадного фрица прикладом автомата в живот, а когда тот скрючился от пронзительной боли, шарахнул со всей силы по голове, тот и выключился. Бить прикладом пришлось, потому что патроны в магазине кончились. После расправы с немцем заменил диск и следующих расстреливал в упор. Не то не сдобровать при таком неказистом росте.

Страшнее страшного, когда танки в атаку идут. Бронебойщики, те и подстрелить могут. А с автоматом, что ты ему сделаешь? Противотанковая граната есть, да попробуй изловчись её бросить. Командиры учили пропустить и вслед бросать. Надёжнее, двигатель можно из строя вывести. Только как поспеть за ним? Прогромыхает над тобой, молишь Бога, чтобы окоп не засыпал, а когда с перепугу высунешься, он уже о-го-го где. Хорошо, когда артиллеристам удавалось сорвать танковую атаку. Сколько за войну тех атак пережить довелось, а подбить танк ни разу не сподобилось. Сколько раз сам в атаку ходил, со счёту собьёшься.

Смотрит кино тот, кто не воевал, переживает. Только ему самому ничто не угрожает. Он от своего страха эстетическое, видишь ли, удовольствие получает. А каково тем, кто позаправдашнему в атаку ходил?

Ещё не закончилась артподготовка, ещё наши снаряды рвутся на линии вражеской обороны, никто не слышит команд ротного, но по жестам, бойцы без слов понимают его, поднимаются из окопов, карабкаются на бруствер, остервенев от злости и ненависти к врагу, осатанев от страха, не размышляя, что в каждое мгновение можешь быть убит, рычат, кричат, не вникая в смысл крика, бегут в направлении противника, который уже пришёл в себя и беспощадно лупит из всех видов смертоносного оружия. Страшная эта штука война, потому как в любой момент убить могут. А того хуже покалечить, без рук, без ног на всю жизнь оставить.

Потому и спрашиваю, поверишь рассказам фронтовика, повидавшему всё, что может увидеть солдат на войне?

Отчего же не поверить, если не любитель приврать. И всё же, несмотря на всё пережитое, чему был не только свидетелем, но и непосредственным участником, может ли солдат рассказать, как проходила война, как отступали и наступали воюющие армии и целые фронты, как проходили сражения по всей линии от Баренцева моря до Чёрного? Об этом солдат сам узнавал из рассказов таких же фронтовиков, воевавших на других фронтах, из фронтовых газет, повествующих о бессмертных подвигах героев. О подвигах не забывали рассказывать политработники, чтобы поднять боевой дух воюющих бойцов и командиров.

После войны из книг писателей узнают фронтовики, как они здорово воевали, как решительно и смело подымались в атаку с криками: «За Родину! За Сталина! Ура-а-а!!!» Когда во всех книгах напишут, в кино покажут, кто же усомнится, что не кричали: «За Родину! За Сталина!» Ну, не сам, так другие, может, кричали в других ротах, батальонах, полках. Имя Сталина каждому солдату дорого. С этим именем всю войну не расставались. На всех политбеседах упоминалось. Под всеми приказами стояла его подпись. Перед именем вождя и Верховного Главнокомандующего благоговели. И на медали, с которой закончил солдат войну, с которой вернулся домой живой и довольный, портрет вождя, дорогого товарища Сталина. В книгах и кино врать не станут.

Если фронтовики не знали, какая была война, то гражданское население, и те, кто спасались бегством во время стремительного наступления немцев в сорок первом и в сорок втором годах, и те, кто оказались на оккупированной территории, и эвакуированные, и жители обширных территорий, до которых не дошли военные действия, все они могли поделиться только лично пережитым и выстраданным, никто не знал, не ведал, какая она война, её масштабы, наши потери, цена наших побед.

Вот и Аркаша со своими сверстниками о войне узнавали из рассказов, помещённых в учебниках, из книг, которые приносили из библиотеки, из кинофильмов. В школьных учебниках помещались рассказы о детях, помогавших партизанам, о борьбе и подвигах героев-пионеров. Посмотрели фильм «Сын полка» и позавидовали, вот меня бы в войну взяли в полк, я бы тоже не струсил, показал, какой храбрый.