И что пришлось пережить, что испытать, когда отбивались в неприступной по всем показателям, но, как оказалось, не подготовленной к обороне, крепости. Сражались, не щадя себя, в полной уверенности, что не пройдёт двух-трёх дней как мощным ударом наши части придут на помощь, отобьют крепость, разгромят фашистов. Так и погибали, так и погибли в полной уверенности, что враг в скором времени будет отбит. Так и не узнали, какой на самом деле оказалась война, какой долгой и жестокой. Сколько горя и страданий принесёт народу. Какой ценой достанется победа. Погибли в совсем юном возрасте, но не дрогнули, самоотверженно сражались, не сомневаясь в скорой победе.
В Минске самые мрачные воспоминания оставила поездка в Хатынь. Мемориал хранит память о 149 хатынцах, 75 из которых были детьми, заживо сожжённых захватчиками. Деревню тоже сожгли до единого дома. 186 белорусских деревень сожжены гитлеровцами вместе с жителями. Песок и зола сожженных деревень в урнах единственного в мире Кладбища деревень. Это памятник и сожжённым людям, и сожжённым сёлам, памятник зверствам фашизма. В Белоруссии фашисты сравняли с землёй 209 городов и посёлков, 9 200 сёл и деревень, уничтожили 2 миллиона 230 тысяч человек – погиб каждый четвёртый житель республики.
Пробегаешь глазами по этим цифрам много десятилетий спустя, когда успели состариться дети, родившиеся после войны, не видевшие и не пережившие её ужасов, и не сразу в состоянии представить себе тех людей. Беспомощных, беззащитных, не могущих противиться вооружённым безжалостным завоевателям-бандитам, с самодовольством и наслаждением садистов смотрящих на страдания беснующихся от нестерпимой боли заживо горящих людей. Их не трогает, что это всего-навсего женщины, старики и невинные дети. Как в своё время жители Рима исторгали вопли восхищения, наблюдая за дикими хищниками, терзающими первых христиан на арене Колизея, так и фашистские палачи две тысячи лет спустя наслаждались муками неповинных людей. У них не было и тени сострадания, глядя, как огонь вызывает болезненные ожоги, от которых нет спасения, как затем начинает шипеть и жариться человеческое мясо, в то время как человек всё ещё живой, чувствующий нестерпимую боль, мечется, не осознавая безысходность своего положения, когда боль переносить нет никаких сил, а выхода нет и не будет.
Виктор Николаевич выслушал меня внимательно, а потом спрашивает:
– А Вы знаете, Аркадий Львович, почему к мирному населению такие зверские меры применялись?
– Чего ж тут знать! Фашизм он и есть фашизм!
Виктор Николаевич в ответ: – Эти злодеяния были спровоцированы партизанами. Взять ту же Хатынь. 21 марта сорок третьего года группа партизан заночевала в Хатыне. Наутро, покинув деревню, партизаны обстреляли легковую машину с сопровождавшими двумя грузовиками полицейских. Были убиты шеф-командир капитан СС Ганс Вёльке, чемпион Олимпийских игр 1936 года, любимец Гитлера, пулемётчик Шнайдер и три полицейских, двое полицейских ранены. Генерал СС Дирлевангер приказал уничтожить Хатынь вместе с жителями.
То же было и с заживо сожжёнными в других деревнях и сёлах. Партизаны совершали свои акции, не заботясь о последствиях для мирных жителей, при этом не имея возможности и не пытаясь защитить их от немецкого возмездия.