Читаем Ты знаешь, я знаю (СИ) полностью

Взглянув друг на друга, они рассмеялись в голос.

— Поговори с ним, — продолжил онколог уговаривать Кадди, — он не такой уж и сухарь. Просто на него надо знать управу. До сих пор тебе это удавалось.

— Его застали в морге на вскрытии с тарелкой лапши, — ледяным голосом оборвала Лиза друга, — и сделал это не практикант-новичок, а комиссия Министерства здравоохранения. Когда его спросили, что он делает, он ответил, что я запретила ему обедать в столовой.

— Лиза…

— Запретила обедать, потому что он прилюдно испортил воздух, и выношу ему миску под дверь своего кабинета, — закончила Кадди, — скажи, человеку в таком возрасте должно быть стыдно, если он ведет себя, как придурок в пубертате?

— Я сам поговорю с ним, — сдался Уилсон, закрывая лицо ладонями, — уже в который раз, — добавил он тихо, но оба они знали, что означают эти слова.

Доктор Грегори Хаус был в отличном расположении духа уже несколько дней, чем доводил своих коллег до беспредельного отчаяния. Он был язвителен, остроумен и зол, как никогда; выходки его превзошли однажды уже побитые им же рекорды. Медсестры сочувственно смотрели вслед доктору Кадди всякий раз, когда она проходила по коридору: управиться с несносным диагностом даже ей становилось тяжко.

Стоило ей открыть рот, чтобы излить на него гнев, как Хаус, широко ухмыляясь, произносил, глядя в потолок кристально честными глазами: «О, разве ты не помнишь, как нам было хорошо вдвоем?». Лизе Кадди оставалось только шипеть, сверкая голубыми глазами, и обдумывать планы мести.

Грегори Хаус был в прекрасном настроении. Однако появление Кэмерон в его кабинете настроение мгновенно испортило.

— Посмотрите на нее и не делайте так, как она, детки, — пробормотал он, обращаясь к Форману и Тринадцать, — никогда не женитесь и не выходите замуж: люди от этого покрываются плесенью, пылью времен, и начинают забывать о макия… о, доброе утро, миссис Чейз! Вы снова с нами, это не может не радовать. А ваш муж знает, что вы здесь?

— Интересный случай, — глядя мимо Хауса, Кэмерон протянула Форману историю болезни, — вчера привезли. Сердечный приступ, закрытый пневмоторакс, гипоксия… Возьметесь?

— Я что, телепат — история болезни пока еще у тебя в руках, — пробурчал Хаус, поворачиваясь к Кэмерон спиной, — и где, черт возьми, Тауб с моими пончиками?

— Уже берет анализы, наверное, — мило улыбалась Кэмерон, отлично зная, что Хаус возьмет этот случай, — а еще у пациента псевдогаллюцинации.

— Наелся грибочков в китайском ресторане или ездил на Гоа, — не оборачиваясь, отбил подачу Хаус.

— Никуда не ездил. Считает, что это послание свыше.

— Опухоль мозга, — упрямо не сдавался Грег.

— Кто он по профессии? Феминист? — Форман, подняв глаза от истории болезни, прикусил нижнюю губу, а Тринадцать прыснула в ладонь.

Хаус обернулся, и на лице его было торжество.

— Звоните Таубу, — пристукнул он тростью, — и если он еще не в лаборатории, скажите, что он — идиот.

Пациенту оказалось за пятьдесят, и это был очень спокойный, уверенный в себе человек. Одного этого было бы достаточно, чтобы взбесить Хауса — первая галочка, но у постели больного сидела еще и жена, и три дочери — похожие друг на друга, как капли воды, только разного роста и возраста.

— Вы мой врач? — с достоинством поинтересовался мужчина, и попытался сесть, чтобы пожать Хаусу руку, которую тот демонстративно проигнорировал, — здравствуйте. Меня зовут Кен Колби.

— Феминист? — вместо приветствия начал Хаус, для вида глянув в анамнез, — что-то не помню такой специальности из брошюры «Кем стать, когда вырасту».

— Ваш сарказм оскорбляет саму идею борьбы за равноправие женщин и мужчин, — тут же вмешалась супруга пациента, — но мы здесь…

— А это кто? — Хаус обернулся на Формана, — миссис Колби?

— Миз Честер! — возмутилась поборница политкорректности. Диагност усмехнулся.

— А это потомство? Что ж, начнем, — он проигнорировал злые взгляды дочерей мистера Колби, — бронхиальная астма? Стенокардия? Атеросклероз? Возможно… волчанка?

— Ничего из перечисленного, — ответила за пациента его жена. Хаус смерил ее недружелюбным взглядом.

— Может, ели бифштекс с кровью?

— Мы — вегетарианцы, — тут же встряла миз Честер, и Хаус захлопнул папку с анамнезом.

«И эти люди, — думал он, стараясь побыстрее убраться подальше от пациента и его семейки, — эти люди интересуются, почему временами я ненавижу весь этот гребанный мир и его население!». Безопасность и тишина кабинета уже не казались такими неприступными. Грегори Хаус ненавидел всеми фибрами души, наличие которой у себя отрицал, когда ему перечат. И особенно доставалось женскому полу, за что диагност снискал славу упертого шовиниста.

— Власть женщин — зло, я всегда это говорил. Зайду туда, только если главсамка этого безумного домика пойдет впереди меня, — войдя в кабинет, сказал Хаус, и ткнул в сторону Тринадцать тростью, — ты — иди и убери клуш из палаты.

— Почему я? — возмутилась девушка. Доктор Хаус наморщил лоб.