Читаем Ты знаешь, я знаю (СИ) полностью

— Мэм! — окликнула ее сзади одна из дочерей Колби, — я хочу вам кое-что сказать.

Она встала перед главврачом прямо, уперев руки в бока. Судя по ее воинственному виду, мисс Колби собиралась нанести упреждающий удар.

— Мне правда, жаль, что доктор Хаус… — начала было Кадди с привычной полуулыбкой извинения, но Колби покачала головой:

— Нет, мэм. Вам не жаль. Вам жаль, что ваш подчиненный — грубый самец — опять показал, кто здесь главный на самом деле. Вы думаете, что можете им управлять? А вы пробовали держать его в подчинении, не лебезя, не заискивая, не… — взгляд юной особы скользнул по Кадди вверх-вниз, — …не одеваясь в эти модные тряпки, не раскрашивая лицо, и не громоздясь на каблуки по пять дюймов?

Кадди опешила. Она не знала, что ответить. Обвинение, брошенное ей в лицо, было слишком бессмысленно. Мисс Колби, казалось, удовлетворила свою жажду мести, и удалилась. Хаус горделиво повернулся к Лизе.

— Я — грубый альфа-самец, — повторил он, щурясь, — я здесь главный… неплохо.

— Не воображай, — отрезала Кадди, выкидывая из головы и мистера Колби, и его несносных женщин, — возомнил о себе.

— Поспорим? — азартно выкрикнул Хаус, забегая чуть вперед и преграждая Кадди дорогу своей тростью, — поспорим?

Несколько вездесущих медсестер травматологии тут же начали переглядываться. Кадди захотелось разбежаться и удариться головой об стену: Хаус опять играл в свою любимую игру «умелый манипулятор».

— Что еще?

— Приди на работу в джинсах, — разулыбался Хаус, — без косметики, в свитере и кедах.

— Ты спятил? — недовольно пробурчала Кадди, игнорируя его и дальше, — я — лицо Принстон Плейсборо.

— Я бы не стал категорично заявлять, что одно лишь лицо… — и знакомые интонации в голосе Грегори Хауса предупредили женщину: она перехватила его руки, когда он почти прикоснулся к ее ягодицам.

— Мерзавец, — сквозь зубы прошипела Кадди, — иди и займись работой.

— И помни: под джинсы тебе придется носить трусики! — донеслось ей в спину.

Лиза Кадди не обернулась. Медсестры из травматологии довольно захихикали своей пестрой стайкой: их надежды на доктора Хауса полностью оправдались.

Уилсон знал, что Кадди идет к нему: он распознавал стук ее каблучков из миллионов других. Когда она вошла, он приветливо улыбнулся.

— У него болит зуб, лежит дома, суицида вроде не планирует, зато комиссии будет не к чему пристать, — скороговоркой произнес онколог, поднимая руки ладонями вверх, — пациент уехал домой.

Лиза отогнала призрак вины. Хаус — вольный ветер, безумный эгоист-наркоман. Если в голову ему взбредет залезть нагишом на крышу Принстон Плейсборо — что ж, он это непременно сделает, и никто его остановить не сможет. То, что он сбежал от нескольких часов в клинике из-за больного зуба, было простительно.

— Ты же не хочешь… — она не договорила, потому что поняла: именно этого Уилсон и хотел.

Он хотел, чтобы Кадди поехала к Хаусу, убралась у него дома, взяла его жизнь в свои руки и навела в ней, наконец, порядок. Уилсон хотел, чтобы Кадди и Хаус упростили свои сложные отношения и прекратили бесцельное паразитирование на душах друг друга. А если учесть, что Хаус мог быть весьма убедительным и заражал своим энтузиазмом всех вокруг, Уилсон также мог думать о чем-то вроде зажигательного стриптиза в исполнении главврача, с последующим купанием в клубничном сиропе.

Любым фантазиям было суждено разбиться о суровую реальность и жизненный быт, разумеется: вместо клубничного сиропа — бурбон и сломанный душ, вместо стриптиза — телевизор с «General Hospital». И все-таки Уилсон мог точно сказать, что его лучший друг в самом деле не отказался бы от внезапного визита доктора Кадди к себе домой. Никогда не отказался бы. Джеймс прищурился.

— Нет-нет, — тут же покачал он головой, обращаясь к Лизе, — тебе не стоит к нему ехать сейчас. Он там один, лежит и пьет, в отвратном настроении, нахамит, нагрубит, скажет какую-нибудь гадость…

— Ты или хочешь, чтобы я к нему поехала, или наоборот, — сделала Кадди вывод, — ненавижу эти ваши игры.

Уилсон страдальчески скривился.

— Пятьдесят на пятьдесят. Или ты едешь, или нет.

— Или ты врешь мне, или ты еще не придумал, как бы мне соврать, — оборвала его Кадди, — я поеду к нему.

Когда она вышла, Уилсон грустно закрыл глаза. «Сказала, что поедет — значит, не хватало смелости самой принять решение. Значит, не готова принимать решение вообще. Она к нему не поедет» — понял он, и засобирался в отделение — предстоял плановый осмотр больных.

А Лиза Кадди без промедления отправилась к дому Хауса.

Хаус был помят и небрит точно так же, как с утра и с вечера в любой другой день своей жизни. Левая щека у него слегла припухла. Кадди знала о нелюбви диагноста к стоматологии, и о том, что оттягивать свой визит в кабинет зубного врача строптивый Хаус будет до последнего. Ровно до тех пор, пока даже викодин и залдиар не будут способны облегчить боль.