Читаем Ты знаешь, я знаю (СИ) полностью

— Хауууус, — отчаянно провыла Кадди, — ты куда…

Перед глазами все плыло. «Обезболивающее, трава, кофе — что-то в этом списке явно лишнее», подумала она. Ее подхватили крепкие мужские руки, и ровно за секунду до того, как отключиться, Лиза услышала знакомый голос, с детским восторгом сообщающий невидимому собеседнику:

— Вау! Я всегда знал: они настоящие!

Она не помнила даже, как позвонила ночной сестре, которая могла бы посидеть дома с ребенком. Последним воспоминанием было то, что на пороге дома Хауса она споткнулась, и едва не упала на что-то большое и темное. А возможно, и упала — дальше была темно-зеленая тишина, без боли, без мыслей, без мира вокруг.

…на часах было девять утра. Лиза Кадди попыталась сфокусировать глаза на цифрах и осознать их. Девять утра! Суббота… можно прийти чуть позже; она выдохнула с облегчением, и откинулась на подушку. «Вчера было что-то ужасное, — непрошенным гостем вкралась утренняя мысль в еще спящий мозг, — и в этом участвовал Хаус». Не открывая глаз, она лежала на кровати, пытаясь хотя бы примерно представить, чем закончилось ее вчерашнее дурное самочувствие.

Все было даже хуже, чем она думала: Лиза и представления не имела, как очутилась в спальне Хауса, на его давно не стиранных простынях в пятнах от виски. И сам Грегори Хаус тоже наличествовал: лежал, чуть приоткрыв рот, и похрапывал рядом, натянув на голову пододеяльник.

— Хаус, — шепнула в ужасе Кадди, и потрясла его за плечо, — как я здесь оказалась?

— Продолжения не будет, пяти раз за ночь тебе должно было хватить, — неразборчиво пробормотал Хаус в полусне, и перевернулся на другой бок, — не буди меня, самка.

Лиза прикусила губу, и осторожно выползла из-под одеяла. На ней была одежда — банный халат без пояса. Она вся была липкая от пота (в комнате было очень жарко), и пролитого виски с пивом. Одежда ее была скомкана и свалена в углу. Мысль о том, чтобы влезть в каблуки, уже вызывала судороги икроножных мышц. Двусмысленность ситуации угнетающе действовала на Кадди.

— Если ты, скотина, хоть одним словом… — угрожающе начала она, но от Хауса донеслось только сдерживаемое хихиканье.

— Если ты еще раз поцелуешь моего дружка так же страстно, я обещаю, что никому…

— Я его убью, — жаловалась она спустя шесть часов Уилсону, — он почти меня убедил, что у нас был ночью секс. И Форман ему подыграл.

— Чего ты хочешь, Лиза, он его любимый птенец, — развел руками онколог, — Хаус отрабатывает на нем свои отцовские комплексы. Душевные страдания причиняют ему…

— Не надо Фрейда, — Кадди поморщилась, — у Хауса нет души, и хватит об этом. Он выяснил, что с пациенткой?

Уилсон недоверчиво посмотрел на Лизу.

— Если я правильно понял, она сейчас лежит в инсулиновой коме в реанимации…

Он не успел закончить фразу, как Кадди уже мчалась прочь из кабинета друга. Грегори Хаус вновь ее обвел вокруг пальца.

Джейн лежала с закрытыми глазами. Кадди испугалась: она не хотела опять оформлять документы задним числом. Однако внезапно пациентка улыбнулась, не открывая глаз.

— Тут доктор Кадди и доктор Хаус? — и она потерла нос, — или один доктор Хаус? Запах его.

Открыв глаза, она засмущалась.

— Наверное, я выздоравливаю, — ответила девушка, — хотя нос меня не подводил раньше. Когда меня погрузят в кому?

— Вы понимаете, что это очень опасно? — осведомилась Кадди. Джейн попыталась пожать плечами.

— Это мой шанс, разве не так? Я доверяю доктору Хаусу. Он показался мне хорошим и внимательным человеком!

Выходя из палаты пациентки, Кадди могла лишь вздохнуть. Если бы она могла лично проводить психиатрическую экспертизу, то за одно упоминание Хауса в качестве «доброго и внимательного человека» дееспособности лишали бы пожизненно.

— Твоя пациентка выздоровеет, но на месте ее родителей я бы тебя прибил. На месте Кадди — тоже. Зачем ты сказал Лизе, что вы переспали? Неужели нельзя было по-человечески отвезти ее домой и не доводить с утра? — пенял Уилсон Хаусу через двадцать минут в своем кабинете, — и ты опять украл мою траву!

— Господь велел делиться, — молвил диагност, присаживаясь на кресло напротив, — и почему я должен был ей врать?

Ложечка в руке Уилсона замерла.

— Так ты с ней все-таки спал? — потрясенно выдохнул он. Хаус прищурил левый глаз.

— Это с какой стороны посмотреть.

— Так было или нет? — не отставал Джим. Грег поднял младенчески светлые глаза к потолку, словно вспоминая, и подпер рукой щеку.

— Я помню, как это было, — мечтательно произнес он, — Кадди, плетка, латекс и кляп во рту, а я в это время пью пиво и жру фисташки…

— Ничего у тебя не было, — вздохнул онколог, как показалось Хаусу, с явным разочарованием, — опять.

— Неоправданное внимание к чужой сексуальной жизни не делает тебе чести, Джимми…

— Хаус, я просто хочу, чтобы ты иногда был человеком!

Хаус проницательно взглянул на друга. Очередная подсказка — очередная догадка.

— Тебе не позвонила твоя медсестричка, — вдруг сказал он, — что, любовь на веки вечные опять разочаровала?

— Хаус…