Читаем Трали-вали полностью

Ему бы и не поверили, у мальчишек достойная негативная школа общения с органами была, одним заявлением и жалобным голосом их не убедишь, но вмешался Мальцев, пришёл на выручку другу.

– Я подтверждаю, ребята, она – лучшая, – совершенно серьёзным тоном, как об абсолютной истине заявил он, выдержал паузу, криво усмехнулся. – Стал бы мой друг с продажной, бесчувственной ментовкой дружить, тем более… жениться… Зуб даю!

О! Вот это сработало. Как пять копеек! Это прошло.

Взгляды мальчишек изменились, оттаяли… Стали не враждебными, или злыми в своей обидчивой беспомощности, а уже проще, не такими острыми и тяжёлыми, почти дружелюбными. В принципе, история прошедших дней убеждала мальчишек, что эти мужики, ну, ладно-ладно, пусть дяденьки, были не такими, какие им всегда попадались… Обычно бездомных и беспризорных люди боялись, сторонились. Это понятно! Замахивались на них чем ни попадя… Уйди, мол, не подходи! Или протянут бывало батон хлеба, или смятый червонец, и не дожидаясь пока ты возьмёшь, руки прячут, убирают, чтобы не замараться, не подцепить чего-нибудь… Брезгуют… Поднимай потом из-за них хлеб с пола, или деньги… А эти… Эти другие. Эти не ударят, в обиду не дадут… Вон, как вечером «дров» наломали, в смысле защитились от преступников, любо-дорого посмотреть… Особенно дядя Саша… трах-бах, и банки всмятку! Машины, в смысле… Не мог дядя Саша на ментовке жениться. Его Лялька точно другая. Тоже хорошая, наверное, как и они сами. Точняк! Век воли… э-э-э, зуб, в смысле… или как там по-нормальному?

– Угу! – вполне миролюбиво пробурчали пацаны.

А Мальцев вновь уже размышлял над главной проблемой:

– Что ж получается. Если это не менты… эээ, – Мальцев запнулся, поправился. – Не милиция, это… уже лучше… – эта мысль его оживила, но, поразмыслив, он снова сник. – Хотя, нам с вами один хрен…

– Чёрт! – сверкнув глазками, поправил Генка, он весь в теме был, следил за чистотой речи… у взрослых.

Ну, Генка!..

Мальцев в раздумьях был, не обратил внимания, механически повторил:

– Да, точно, один чёрт, что в лоб, что по лбу…

– Не скажи, брат, – не согласился Александр. – Получается другое дело у нас! Совсем другое! – продолжил несколько парадоксально, в мажоре, к тому же на высоком подъёме. – Если бандиты – нам же лучше. Понимаете? – видя, что его не понимают, расшифровал. – Не было никакого сопротивления закону. Не-бы-ло! Наоборот, мы противостояли беззаконию, вот. Похищение предотвратили…

– Кого… похищения? – удивился Мальцев… Кобзев озвучил то, о чём он даже думать не хотел… Укоризненно смотрел на радостно-счастливое лицо Кобзева… Сам хоть понял, что сказал? Потом оба посмотрели на мальчишек… Не напугались ли? Нет, мальчишкам тоже было интересно: кого это, действительно, хотели… похитить?

– Всё, – отводя взгляд, вновь заторопился Кобзев. – Надо моей Ляльке, я говорю, срочно звонить, Ляльке… Пока, эти не приехали. – Александр пальцами изобразил характерный для бандитов жест…

– А мы их не пустим. Мы отбиваться будем, да, дядь Ген? Дядь Гена сильный, и дядь Саша тоже… – успокоил Генка.

– Ага, а если их будет много, и с пушками они? – усомнился Никита.

– О! А чё мы тогда Ляльке этой не звоним, а, как дядь Саша сказал? – Изумился Генке, ему уже всё было понятно. Он смотрел на Кобзева чистыми, ясными глазами. – Звони давай, дядь Саш, ну! – изобразив полнейшее недоумение, попутно пожав плечами, и нетерпеливо дёрнув дядьку за рукав, потребовал он. – Сам сказал, а сам думает! Показать телефон что ли где, да?

Ну, Генка, ну Штоп… малец, в смысле, шустрый такой, молодец, умница, подсказал программу действий! Кобзев схватил трубку, принялся тыкать в кнопки.

* * *

Лялька, на самом деле Елена Николаевна Кобзева, капитан, старший следователь, и одновременно жена Александра, как раз спать укладывала шестилетнюю дочь Сашеньку, и трехлетнего младшего Егорку. Уже и наигрались дети, и положенные водные процедуры все перед сном выполнили, и туалетные не забыли, и страшилки разные немного посмотрели, и добрую сказку на ночь послушали, а дети не успокаиваются, не засыпают. Лялька, когда Лёлька, когда Ёлка, для детей только мамочка-мамуся, вслушиваясь в приглушенный детский смех за закрытой дверью спальни, поглядывала на часы, беспокоилась. Муж непривычно долго задерживается. Расстроилась…