Читаем Тарси полностью

– Драка посреди улицы, – губы нага дрогнули в улыбке, – соревнование в метании ножей по бутылкам, два слюдяных окна, три деревянных стола, немерено глиняной посуды и одна ворованная шляпа с перьями. Последняя украдена непосредственно с плешивой головы хозяина таверны.

– О, нет… – Елене хотелось провалиться сквозь облачную грань.

– Еще просвещение патрульного по поводу его родословной до пятого колена. Побег от него через местный курятник в разрушенный сарай… Кстати, если не ошибаюсь, я лично его разрушил лет десять назад. Что поделать, хозяину он не особенно дорог. Так на чем я остановился… Продолжать?

– А это еще не все? – прошептала Елена и круглыми глазами уставилась на нага.

– Нет. Не все. Но я, наверное, проявлю милосердие к хрупкой человеческой натуре. Иди, переоденься и приведи себя в порядок! – он кивнул на дверь в стене. – Прислужницы принесли тебе вещи. Да, ты прости, но я не мог позволить тебе валяться на моей кровати в одежде, пропитанной вином и пылью.

Елена с подозрением осмотрела черную хламиду, в которую была облачена, затем схватила кувшин с остатками живой воды и в ярости швырнула его через всю комнату. Кувшин разлетелся вдребезги, на пол плеснул сверкающий поток. Арэнкин даже не стал уклоняться – настолько она промахнулась, и продолжал смеяться.

– Елена, разреши вопрос?

– Что тебе, гад ползучий?!

– Ты вчера много говорила на незнакомом мне языке…

– Неужели?

-Да. Не подскажешь ли, как перевести на бохенский… Сейчас… "Червяк земляной"?

– А… в каком контексте?..

– "Пусти меня, "червяк земляной"! Или вот еще – "земноводное недоделанное"! Или…

– Хватит! – простонала Елена, снова натягивая одеяло на нос.

– Я жду объяснений!

– Это… – промямлила она. – Ругательства вроде "лешего" вашего…

– Правда? А как насчет "тупоголовая гадюка, ничтожное пресм…" Как же там?..

– Пресмыкающееся… – неразборчиво пробормотала Елена.

– Вот-вот! Я так понимаю, это… Елена, что с тобой? Елена… Успокойся, не плачь… что случилось?

– Я… таких слов… – всхлипнула она, утыкаясь носом в его черный воротник с вышивкой, – знаешь, сколько времени не слышала?.. А что я еще говорила?

– Ты во сне кого-то по имени звала…

– Какое имя? – спросила она, успокаиваясь.

– "Ярослав"…или нечто похожее… Нежить меня забери, вот что мне с тобой делать?! Иди ко мне, Елена, поплачь, честное слово, заслужила…

– Как спалось? – выросший на пороге Шахига сверкал своей великолепной улыбкой.

– Мне хорошо! – ответила Елена, утирая распухший нос. – А вот местные пауки вряд ли оценили компанию Арэнкина!

В подтверждение ее слов, Арэнкину на плечо спланировал паук размером с ладонь и быстро посеменил прочь. Мышонок помчался за ним.

– Ну да, – проводил их взглядом Шахига. – Арэнк, тебя ждет Вождь. И вооружись зеркалом – он в очень уж плохом настроении…

– Надеюсь, ты понимаешь, что я терплю твои выходки только по той причине, что уважаю память нашего отца, – Гирмэн проговаривал каждое слово медленно, со вкусом. – Надеюсь также, что все это представление на самом деле является частью тщательно продуманного плана, который ты немедленно мне выложишь.

– Надеюсь, – продолжал Гирмэн, – ты осознаешь, что, стоит мне сейчас сомкнуть ладони, тебя казнят на завтрашнем же рассвете. Причем так, как бы тебе хотелось меньше всего!

– Не перегибай, брат, и не нужно мне угрожать, – тихо отвечал он. – В каком же преступлении ты обвинишь меня перед Кругом?

– Я в точности выполнил приказ, – спокойно сказал Арэнкин. – Разве не так? Я доставил Елену на Север по ее доброй воле. Более я ничего не обещал. Я сдержал клятву – до того момента, как мы переступили порог Скального замка, она ничего не подозревала о своей роли. Много ли нагов Круга знают о твоих планах? Насколько мне известно, никто. Так в чем ты меня станешь обвинять? Поднимешь старые истории, свидетелем которых не был?

– Я доверял тебе! – прошипел Гирмэн.

– Не ты первый, кто совершает эту ошибку.

– Сколько у вас было времени? – Гирмэн испепелял брата взглядом. – Ты что, не наигрался с человеческими женщинами? Я спрашивал, сколько тебе еще нужно? Скажи, я подожду!

– Я не нуждаюсь в твоих оскорблениях, Гирмэн.