Читаем Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа) полностью

Не знаю почему, однако мне выпала судьба случайно встречать или быть в близких отношениях с людьми кино: один из моих самых любимых друзей – киновед; в Тбилиси, на Кутаисской улице, я неожиданно столкнулся с Робертом Редфордом (хотелось бы знать, что ему было там делать, может, запчасть для машины искал?); в Анжи на званом обеде библиотекарей я познакомился с Анни Жирардо, которой прочел короткую, но содержательную лекцию о хачапури (я помнил, что до этого в советской передаче, когда французская актриса упомянула хачапури, у ведущего почему-то испортилось настроение); в Москве, в коридоре гостиницы «Россия», я столкнулся с итальянским режиссером Этторе Сколой и Джиной Лоллобриджидой, которая была уже в возрасте, однако зрителей тем не менее леденила, как Медуза Горгона; рейсом Москва – Тбилиси я летел вместе с Лидией Федосеевой-Шукшиной, не давая ей отдышаться, объяснял особенности прозы Шукшина; в международном купе поезда Ташкент – Москва играл в «дурачка» с уже «Штирлицем» – Вячеславом Тихоновым; в Санта-Монике в лифте сталкивался с «ненарисованной» и усталой Шэрон Стоун, которой «было достаточно для Голландии» (так ответил первый и последний президент СССР Михаил Горбачов на вопрос голландского журналиста, сколько в Союзе сталось ядерных боеголовок); курил сигарету вместе с Антонио Бандерасом у входа в студию «Уорнер Бразерс» и такой отпустил комплимент проходившей мимо Кэтрин Зете-Джонс, что вполне мог «заработать» статью за сексуальные притязания. Бандерасу пришлось разъяснять, что кавказец есть кавказец (один «кавказец» означает представителя белой расы, и потому Бандерас употребил термин «двойной кавказец») и для нас комплимент красивой женщине равнозначен приветствию типа «хэллоу».

Из всех этих встреч, которыми я хвалюсь, только Джина Лоллобриджида и Вячеслав Тихонов составляли мое богатство до того, как я попал в политический лагерь, все остальные произошли после. С Лисманисом я, конечно же, заговорил о красивейшей Джине; хвастаться близким знакомством с разведчиком Исаевым-Штирлицем не было бы хорошим тоном в беседе с честным латвийским националистом. Тогда мы не знали слово, которое сейчас легко описывает состояние Дайниса: он был настоящим «фаном» кино, в особенности итальянского. Я только упомянул имя Джины Лоллобриджиды, как Лисманис заволновался.

– Знаешь ли ты, мой грузинский друг, что Лоллобриджида – самая американская итальянская актриса, даже больше, чем София Лорен? Лоллобриджида обладала самым значимым именем в итальянском, да и не только в итальянском, но и в мировом кино пятидесятых и начала шестидесятых годов! И знаешь ли ты, какой это был период для итальянского кино? Знаешь ли ты, что она играла вместе с такими гигантами, какими были Берт Ланкастер, Юл Бриннер, Фрэнк Синатра, сэр Алек Гиннесс?

– Я знаю лишь то, что женщины такой красоты лично, так сказать, «в жизни» не видел никогда, – заявил я и принялся в тысячный раз рассказывать, как столкнулся со всей шумной делегацией итальянцев в коридоре московской гостиницы «Россия» в 1975 году, когда Джине Лоллобриджиде было около 50 лет.

– Известно ли тебе, Леван (Leevan, с ударением на первом «е»), что в 1947 году Джина участвовала в конкурсе красоты «Мисс Италия»?

– Нет, я этого не знал, однако представляю, с каким она триумфом победила, ведь тогда ей должно было быть 20 лет?!

– Не удалось победить! Да, не удалось! Победила другая – Лючия Бозе («Нет мира под оливами» Джузеппе де Сантиса, «Смерть велосипедиста» Хуана Антонио Бардема), и на второе место вышла Джанна Мария Канале (ее, между прочим, сравнивали с Авой Гарднер), Лоллобриджида была только третьей! Поди верь после этого конкурсам красоты! Мы с тобой признали бы красоту и Лучии Бозе – но Джина?!

Лисманис фильмы смотрел из будки киномеханика, порой делая вслух неожиданные комментарии, из-за чего часть заключенных возмущалась, а другая часть изрядно веселилась. Например, во время демонстрации советского пропагандистского шедевра «Жди меня» с супругой Константина Симонова Валентиной Серовой в главной роли при первом же появлении актрисы Лисманис приостановил демонстрацию фильма и объявил: