– У него нет друзей. Вор надменен, любит аудиторию, у него непременно есть хотя бы один близкий друг: должен же он перед кем-нибудь похваляться своим талантом и сметливостью!

– У Барканса друзей нет?

– Нет, он как романтический поэт, все время в одиночестве.

– И ночью спит как убитый, – подсказал Янков, сосед Барканса по бараку.

– Остались двое: Миронов и Удачин, – заключил я.

– Оба молоды, оба в прекрасной физической форме, разумные молодые люди, Миронова увлекает вычислительная техника, Удачин склонен к фантастике. Миронов дружит с Леваном, а Удачин – с Андерсоном, – сообщил Хомизури.

– А теперь, друзья, ознакомьтесь с еще одной ипостасью Удачина – домашнего вора политического лагеря ЖХ-385 / 3–5, – с важностью объявил Бутов. – Нынче утром у него на лице я и небольшую сыпь приметил – похоже, он успел бердзенишвилевских орехов отведать.

– Виновник найден, но что же нам теперь делать? – спросил Жора.

– Что делать? Надо идти в библиотеку в гости к его другу Андерсону и побеседовать.

И мы отправились к Андерсону. Бутов коротко ознакомил его с ходом и результатами расследования. Почему-то Андерсон легко позволил себя убедить и предложил выход из ситуации, состоящий из трех пунктов:

1. Удачин публично признает вину.

2. Вернет украденное.

3. Специально провинится и сядет в штрафной изолятор, то есть в шизо.

Предложение было принято. Народ разошелся. У библиотеки остались мы втроем – Бутов, Андерсон и я. Мы-то знали, что Андерсон заведовал довольно-таки скромным, однако «идейно выдержанным» книгохранилищем, но вот Андерсон понятия не имел, что перед нами стоял человек, создавший легендарную подпольную библиотеку антисоветской литературы, такую большую и полноценную и, что главное, идейно настолько выдержанную, что несколько лет она не давала спать всей госбезопасности СССР. Правда, и я тоже тогда не подозревал, что спустя годы на меня будет возложено руководство третьей по величине в СССР Национальной библиотекой Грузии. Удачин, совершенно не смутившись, признал свою вину. Вечером шестеро политзэков – «следователи» плюс пострадавший Папаян со своим чесноком; Андерсон отказался «отведать хлеб-соль» вместе с нами – уже ели сациви с орехами, а дпнк Сурайкин «за дебош» вел Удачина в шизо на пятнадцать дней, с тем чтобы он там поразмышлял о смысле жизни.

После освобождения Бутов эмигрировал из СССР, в настоящее время живет в Германии и работает по своей профессии – физиком. Его коллега Вячеслав Игрунов обретается в русской политике, он второй человек в партии «Яблоко», хотя сама партия испытывает серьезный кризис. Корейские самолеты даже близко к границам России не подлетают.

Лисманис

У политической, так же как и у любой другой советской зоны, была своя аристократия: повар, кладовщик, библиотекарь, кочегар, банщик, парикмахер, дежурный по бараку, киномеханик, курьер и т. д. Об этом писали Солженицын, Гинзбург, Шаламов и другие авторы, прошедшие ГУЛАГ. Если в прежнее время, до эпохи Брежнева, когда больше половины населения лагерей составляли осужденные по 58-й статье, на эти «аристократические должности» попадали только представители криминалитета (то есть, в терминологии марксистско-ленинской теории, «социально близкие» (убийцы, воры, грабители и т. д.) власти люди), то в мои времена, когда под мировым давлением политзаключенные были в СССР как бы признаны и для них открыли отдельные лагеря (три в Перми и один в Мордовии, знаменитый Дубравлаг), новую аристократию составляли шпионы, военные преступники и предатели Родины. Говоря иными словами, если ты был осужден по новой 70-й статье – наследнице статьи 58-й Уголовного кодекса, – то не мог стать лагерным парикмахером или библиотекарем, даже будучи до того лучшим парикмахером СССР либо директором большой библиотеки.

Естественно, были «аристократы» (прежде их неуважительно называли «придурками», и Жора Хомизури продолжал величать их так и в новое время): библиотекарь Андерсон, повара Максимович и Петров-старший, парикмахер Кухарюк, кочегары Саар и Музикявичус, банщик и киномеханик (по совместительству) Лисманис, кладовщик Лейкус, дежурный по бараку Краиник и др.

Латвийский националист и социал-демократ, арестованный в ноябре 1980 года, Дайнис Лисманис на закрытой сессии Верховного суда Латвии за «измену Родине» (то есть СССР) был приговорен к 12 годам. За измену той стране, в которой он не родился, которую считал оккупантом и насильником, но бороться против этой страны с оружием в руках не думал, просто ушел в подполье после оккупации Латвии и стал членом Социал-демократической партии, головной офис которой находился в Федеративной Республике Германии.