Читаем Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа) полностью

Наряду с другими традициями Одесса была знаменита романтизированным Бабелем миром преступников, еврейской общиной, политическими анекдотами всех эпох, фрондерством горожан, заметным влечением к свободе и, соответственно, многочисленными именами диссидентов. В нашей зоне этот славный город достойно представлял физик-теоретик Петр Бутов. Он был арестован 10 февраля 1982 года, и Одесский областной суд приговорил его к пяти годам лагеря и двум годам ссылки.

Заслуга Петра Бутова перед диссидентской историей огромна: от Вячеслава Игрунова он принял, выпестовал и сделал достоянием истории чудо советского подполья – огромную библиотеку антисоветской литературы, состоящую из публикаций сам– и тамиздата. Чего только не было в этой библиотеке! Солженицын, Сахаров, Булгаков, Платонов, Замятин, Пастернак; информационные издания – от «Хроники текущих событий» и до «Хроник католической церкви Литвы»; антиутопия «1984» Оруэлла и сочинение Амальрика «Просуществует ли СССР до 1984 года?»; периодика – начиная с журнала Максимова «Континент» и кончая журналом Народно-Трудового союза русских солидаристов, знаменитым «Посевом».

На протяжении советской истории подобных подпольных библиотек было всего три: московская, петербургская и одесская. По общему признанию, самой крупной была именно последняя, насчитывавшая почти 30 000 печатных единиц (книги, журналы, газеты, плакаты и т. д.) и 20 000 микрофильмов. У библиотеки была своя множительная аппаратура, UDC, то есть набранная на десятичной системе библиография, лаборатория по изготовлению микрофильмов и даже собственные финансы. Членство в библиотеке было платным, годовой билет стоил рубль, кроме того, за определенную цену библиотека изготавливала копии, а также издавала собственную продукцию, например ежегодный альманах «Дерибасовская».

После развала Советского Союза об этой библиотеке узнал весь мир – из книги Людмилы Алексеевой «История инакомыслия в СССР» (Вильнюс. 1992). В 1992 году я делал доклад об одесской подпольной библиотеке Игрунова-Бутова в Библиотеке конгресса США перед директорами национальных библиотек мира. Особый интерес эта информация вызвала у южноамериканских коллег, текст был переведен на португальский и испанский языки и, насколько мне известно, способствовал учреждению на Кубе аналогичной подпольной библиотеки (точнее, медиатеки, так как, помимо печатных единиц, в кубинское подполье поступил также солидный запас запрещенных видеофильмов).

Как отмечала Людмила Алексеева – гордость русского диссидентства и истинная королева освободительного движения, – секрет высокого качества самиздата крылся в его слабой технической базе.

Типографским способом можно напечатать всякую глупость, особенно если есть знакомства и деньги, а на пишущей машинке печатается лишь то, что интересует человека, ради чего он готов и время потратить, и на риск пойти. Именно поэтому самиздат был квинтэссенцией художественной, политической и общественной мысли того времени.

Подпольная библиотека в руках Бутова просуществовала почти десять лет, она обслужила тысячи людей, не создав угрозы своему существованию. Бутов был великолепным директором, блестящим менеджером и администратором: пока он был на воле, библиотека процветала и росла. Об одесской библиотеке ходили легенды, и это было бы прекрасной иллюстрацией того, на что способны люди в империи зла. К сожалению, легендарная одесская библиотека была уничтожена огнем – так же как и летний театр этого замечательного города: после ареста Бутова чекисты добавили себе на погоны по одной звезде и уничтожили всю одесскую библиотеку. Бутов шутил: «Мои предшественники-библиотекари людей сгубили, а я только книгами пожертвовал». Представляю, как счастливы были чекисты, когда в центре Одессы из секретного подвала дома подруги Бутова выносили кипы антисоветской литературы и в устроенном тут же на скорую руку аутодафе сжигали в течение всей недели. Между прочим, этот постыдный процесс уничтожения «антисоветской литературы», то есть хороших книг, осветила и советская пресса, и он попал даже на страницы нашей грузинской газеты «Комунисти».

Бутов наладил маршруты ввоза антисоветских книг из Европы и Америки в одесский порт (впоследствии он говорил мне, что доверял только рядовым морякам, а не зам– и помполитам). Почти всю антисоветскую литературу он превратил в микрофильмы, а оригиналы – книги – внес в неприкосновенный фонд. Именно поэтому до самого провала в библиотеке не было каких-либо серьезных потерь. Печатали редко, но уж если брались за дело, использовали папиросную бумагу, выдерживающую семь копий. В свое время орган нашей партии «Самрекло» («Колокольня») тоже прибегал к подобному бесхитростному способу, так что помимо всего другого с Бутовым меня связывало еще и «технологическое братство». Чекисты обнаружили именно неприкосновенный фонд, а в виде микрофильмов бутовская библиотека дожила до сегодняшних дней.