Читаем Сварогов полностью

   *) Эладо! - по-гречески -- Сюда!

   XXXI

   С Афанасием Стамати,

   Черноусым рыбаком

   (И контрабандистом, кстати),

   Дмитрий был давно знаком.

   Залетев на берег носом.

   Лодка стала меж камней,

   И, перескочив к матросам,

   Дмитрий мигом был на ней.

   -- Право руль! -- Канат отдай-ка! -

   Развернулись паруса,

   И баркас летит, как чайка,

   Море, волны, небеса!

   Горизонт раскрыт пустыней,

   И в дали прибрежных вод

   Палевый, лазурный, синий.

   Из-за мыса мыс встает.

   XXXII

   Быстрый бег! Баркас, ныряя,

   Мчится, ветром накренен.

   Волн играющая стая

   Брызжет, бьет со всех сторон.

   Солнце жжет, и вод пучина

   Тяжело вздымает грудь,

   Вот прыгнули два дельфина,

   Перерезав лодке путь...

   -- Будет буря! Не свищите,

   На море свистать нельзя! --

   Просят греки... Там, в зените.

   Облачко плыло, грозя.

   И, чреватое громами,

   Молний вспышками полно,

   Голубыми небесами

   Проносилося оно.

   XXXIII

   Но на борт склонясь беспечно,

   Дмитрий смотрит в глубину:

   Там прозрачно, бесконечно,

   Смутному подобно сну,

   Водоросль сквозит порою,

   Прошмыгнет медуз грибок,

   И, подернут волн игрою,

   Мир подводный тих, глубок.

   Так душа неизмерима,

   И туманна, и темна.

   Пробежит порою мимо

   Чувства бурного волна,

   И опять в покое странном

   Обнимает душу сон, --

   Чем-то грустным, несказанным,

   Глубоко исполнен он.

   XXXIV

   -- Эй, Орел! Запой-ка, милый.

   Песню греческую мне, --

   И, грустя, напев унылый

   Вдаль пронесся по волне.

   Понт Эвксинский слышал снова

   Звуки эллинских речей,

   Хоры волн, звуча сурово,

   Бились о борта звончей...

   Тенор пел, и вторил басом

   Грек другой, и ветер пел

   В мачте, в реях над баркасом,

   И напев был грустно-смел.

   Встало бывшее когда-то, --

   Пели так у берегов

   Греки, старые пираты,

   Деды этих рыбаков.

   XXXV

   -- Дмитрий Павлович! Ведь надо

   Горло промочить! -- Орел

   Несколько бутылок "яда"

   Под скамейкою обрел.

   Пил из горлышка он прямо,

   Запрокинувшись назад,

   Позабыв, что нимфа -- дама,

   И шокируя наяд.

   Позавидовавши пиру,

   Облизнулся Посейдон...

   -- Дай сюда маслин и сыру! -

   Крикнул Дмитрий, - Пробки вон!

   Словно пушечным салютом,

   Пробок частою пальбой

   Вал потрясся в гребне вздутом

   И свалился сам собой.

   XXXVI

   Опустевшие бутыли,

   Сев по горлышко в волне,

   Как утопленницы плыли,

   Захлебнувшись в глубине.

   Песнь неслась в веселом хоре

   Гулко, стройно и пьяно:

   -- Нелюдимо наше море

   День и ночь шумит оно! --

   На корму вскочив с бутылкой,

   Полон дикой красоты,

   Пел Орел, танцуя пылко:

   -- Элла, Элла, фундуты!* --

   Волны весело плясали,

   И баркас пустился в пляс,

   А меж тем из темной дали

   Гром гремел, и день погас.

   _____________

   *) Припев греческой песни.

   XXXVII

   Фонари зажгли цветные

   На баркасе моряки,

   И в померкнувшей стихии

   Отразились огоньки.

   Мачта, алая от света,

   Синий блик на парусах...

   И, шипя, летит ракета,

   Рассыпаясь в небесах.

   Вдруг, в ответ на вызов смелый,

   Прогневившийся Зевес

   Сноп зигзагов, пламя, стрелы

   Бросил с грохотом с небес.

   Ветер бешеный со свистом

   Фонари гасил и рвал, --

   На баркас в хаосе мглистом

   Налетел внезапный шквал.

   ХХХVIII

   -- Парус левый! -- и, как птица,

   Под привычною рукой

   Лодка прыгает и мчится

   По распутице морской.

   Близок берег, и слободки

   Засветились огоньки.

   -- Гей! Стамати! Целы в лодке? -

   Кличут, машут рыбаки.

   Все слободки населенье

   Собирается гурьбой:

   Крик, объятья, поздравленья,

   И вино -- само собой!

   И вдоль улиц, напевая,

   Фонари в руках держа,

   Шла процессия живая

   В пьяном шуме кутежа.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПОЛЬ И ВИРГИНИЯ

   Prima tuae menti veniat fiducia, cunctas

   Posse capi: capies tu modo tende plagas.

   Ovidius Naso "Ars amandi".

   I

   Похождений кончив сагу,

   До любви дошел я -- уф!

   Поспешимте к Аю-Дагу,

   В обольстительный Гурзуф.

   Но Губонина именье

   Воспевали все певцы, --

   Там поэтов вдохновенье,

   Чудных песен образцы:

   Мирты, скалы... дивно-ясен

   Голубого моря цвет...

   Как поэзия, прекрасен

   Там губонинский кларет!

   Аю-Даг склонился хмуро,

   Запах роз душист и прян...

   Там под лавром вздох Амура

   И под пальмою -- роман.

   II

   В тихом парке, сонно вея,

   Дышит светлая мечта,

   Афродита и Психея

   Скрылись в зелени куста...

   Кипарис, седой и старый,

   Алых роз объят огнем...

   Лабиринт дорожек, пары,

   Заблудившиеся в нем, --

   Все там мило и прелестно!

   И Сварогов через сад

   Шел, томясь мечтой безвестной,

   Сном предчувствия объят.

   Став в задумчивую позу,

   И зачем -- не зная сам,

   Он сорвал невольно розу

   И поднес ее к губам.

   III

   О, любовь! Она умчалась!

   Не любил он никогда...

   (Или так ему казалось,

   Очень верно иногда).

   Чувства робкие, святые,

   Hежность детская речей --

   Он о вас вздыхал впервые,

   Ласки ждал он горячей.

   Сам себя мечтой растрогав,

   Он грустил, что счастья нет,

   И в душе чертил Сварогов

   Идеала силуэт:

   Ножку, локон белокурый,

   Милый профиль, римский нос...

   И в кустах над ним амуры

   Потешалися до слез.

   IV

   Знаю сам, в раю Тавриды

   Не добро едину быть:

   Солнца блеск, утесов виды,

   Облаков жемчужных нить,

   Волны, листья, -- вся природа

   О любви там говорит,

   И мечты иного рода

   Не пробудят аппетит.

   Вот скамейка... вам знакома.

   Хорошо вдвоем здесь сесть

   И в стихах Сюлли Прюдома

   "С ней" любви язык обресть.

   Но Сварогов не был "ею"

   Приглашен на рандеву

   И, покинувши аллею,

   Вышел в сквер, склонив главу.

   V

   Там Виргинии и Поля

   Бил хорошенький фонтан: