Читаем СМЕРШ полностью

Галя набросилась на поляка, как сумасшедшая. Она била его по голове, по лицу, ушам, шее, рукам, ногам… Я видел, что силы ее оставляют, что вот-вот она не выдержит напряжения. Но я ошибся. Еще минут десять она била несчастного поляка. Потом тяжело дыша, села за стол.

Я не помню всех вопросов Гали. Не помню и ответов поляка. Помню одно, что до ужина, то есть до десяти часов вечера, Галя не меньше десяти раз приходила в бешенство и начинала беспощадно избивать поляка.

Ровно в десять она позвала сержанта Суворова.

— Отведи его в камеру. Не забудь дать воды помыться.

Сержант увел окровавленного полуживого поляка.

— Теперь пойдем ужинать.

Я молчал. Мне не хотелось ни говорить, ни смотреть на Галю.

Свежая ночь немного протрезвила меня от этого кровавого кошмара.

— Вы, Коля, не сердитесь на меня, — заговорила Галя.

— Я не сержусь. Какое мне до вас дело?

— Нет, вы сердитесь. Впрочем, мне все равно. Я сама не понимаю. Глупости… Расскажите мне про свои любовные приключения в Вадевице.

— У меня никаких не было.

— Серьезно?

— Галя, я вас не спрашиваю про вашу интимную жизнь.

— У меня, Коля, и нет интимной жизни. Еще полгода назад я возилась с мужчинами. Теперь некогда, да и не охота. Днем работаешь, ночью работаешь. Какие тут могут быть мужчины! Я рада, когда есть пара часов свободных, чтоб выспаться… Да, жизнь чекистов, пожалуй, самая тяжелая. Есть папироска?

Я открыл пачку румынских сигарет. Галя закурила.

— Вот и хорошо. Больше мне ничего и не нужно… Былого не вернешь, а от будущего не убежишь, Коля. Так я и живу.

В столовой все места были заняты и нам пришлось обождать, пока не освободились стулья.

Я сел рядом с Галей. Передо мной на стене надпись — «Добьем фашистского зверя в его же собственной берлоге».

Галя ела мало. Знакомые офицеры здоровались с нею, но она делала вид, что не замечает их.

— Пойдем, что ли?

— Посидите еще немного, отдохните.

— Отдохнем у меня в комнате.

Я пошел за Галей. По дороге она не сказала ни слова, только у себя в комнате заговорила.

— Вот мы и пришли. Садитесь.

Я посмотрел на засохшую кровь на полу, потом на Галю, потом опять на кровь.

— Вы, Галя, пережили какую-то страшную трагедию?

— Это что за интимности?

— Нет, это не интимности. Вы…

— Суворов! Приведи поляка.

Галя тщательно избегала разговора о прошлом. Я твердо решил, что она пропала безвозвратно, а потому не стоит с ней и разговаривать об этом. У Гали — чекистская карьера до самой последней минуты, когда она или сойдет с ума, или будет расстреляна, как преступница, совершившая сотни убийств.

Суворов привел поляка.

Началось продолжение кровавого кошмара, прерванного ужином.

В четыре часа утра дежурные вынесли умирающего поляка, а Галя, не раздеваясь, свалилась на койку и закрыла глаза.

Я с трудом доплелся к себе и, тоже не раздеваясь, лег и быстро уснул.

12 апреля

Вчера капитан Потапов долго разговаривал со мною на разные политические темы.

Он согласен с тем, что жизнь в западно-европейских государствах и в Америке лучше, чем в Советском Союзе.

— Тем не менее, будущее принадлежит нам. Экономический процесс неуклонно идет к социализму и коммунизму.

Капитан уверен в этом. Я — ничуть. Меня интересуют не экономические процессы, а те «специалисты» по вопросам русских эмигрантских организаций, о которых я только слышал, но о которых у меня до сих пор нет никаких конкретных сведений.

Я перевел разговор на русскую эмиграцию. Капитан охотно поделился со мной своими взглядами относительно эмигрантов.

— Впрочем, я мало знаю о русских эмигрантских организациях. Другое дело, майор Надворный. Он специализируется по НТСНП.

— Это тот, у которого в Ужгороде невеста?

— Тот самый.

Затем мы разговорились об английской разведке. Капитан считает, что советская разведка, в конечном счете, лучше английской.

— У нас не такого опыта, как у англичан. Зато наша разведка успешно работает в капиталистических государствах, пользуясь услугами коммунистических партий и либеральной свободой, позволяющей довольно легко проникнуть в любое святое святых. Кроме того, в капиталистических государствах плохие контрразведки. У нас же контрразведка, сами видите, работает чисто. Одно название чего стоит — Смерть шпионам!

*

Я остался доволен своими вчерашними достижениями. С майором Надворным я знаком. В Ужгороде он влюбился в одну девушку, — на этой-то почве я и сошелся с ним. Он любит меня расспрашивать про Карпатскую Русь. Что же. Расспрошу и я его про… НТСНП.

15 апреля

Внешность майора Надворного — ничего особенного: брюнет, среднего роста, с круглым лицом и толстым носом.

Вчера, выходя из столовой, я встретил его в коридоре.

— Здравствуйте, товарищ майор.

— Здравствуйте!

Майор немного картавит, почему я при первом разговоре с ним и принял его за еврея. Но он русский.

— Я хотел поговорить с вами…

— Пожалуйста, пожалуйста.

— Я не знаю, что творится у нас, на Карпатской Руси. Отец пишет мне только про свои крестьянские дела. Вы же, наверное, осведомлены хорошо об общем положении.

— Да!.. Кое-что мне известно. Моя невеста теперь работает в вашей Раде. Что же. Пойдемте ко мне, поговорим.