Сесилия не понимала, к чему этот разговор. Ее будущее по-прежнему было окутано тягостной неопределенностью и беспощадным мраком. Миссис Делвил, казалось, читала в душе Сесилии. Некоторое время она безмолвствовала, но наконец встала и, взяв Сесилию за руку, которую та почти отдернула в страхе перед тем, что должно последовать, произнесла:

– Не буду больше мучить вас, мой милый юный друг, тревогами, которых вы не в силах облегчить. Скажу еще одно, и закончим на этом. Когда Мортимер ко всеобщему удовольствию устроит свое счастье, в сердце его матери останется только одна искренняя забота – судьба моей любезной Сесилии, которой я по-матерински желаю благополучия.

Она расцеловала Сесилию в пылающие щеки и тотчас вышла из комнаты.

Обманувшись в своих ожиданиях, Сесилия больше не пыталась поддерживать свое достоинство или скрывать чувства. Противоречие разрешилось. Миссис Делвил была откровенна. Она раскрыла тайну мисс Беверли и из благожелательности надумала развенчать ее несбыточные надежды. То было суровое испытание для Сесилии. Она почувствовала себя крайне угнетенной.

Впрочем, ей предстояло набраться смелости, чтобы сделать кое-что еще. Мортимер, конечно, не подозревал о своей власти над нею, а его мать была слишком добра и рассудительна, чтобы открыть ему глаза на это. И Сесилия решила стойко пережить разлуку с ним и попытаться вновь завоевать доверие миссис Делвил, которое опасалась утратить из-за того, что выдала свои чувства.

Утвердившись в этой мысли, она тут же покинула комнату миссис Делвил и сама отправилась на поиски леди Онории, решив не оставаться одной до самого отъезда Мортимера.

<p>Глава IX. Наступление</p>

За обедом Сесилия с помощью лорда Эрнольфа, который был рад услужить ей, держалась довольно непринужденно. Лорд Дерфорд, поощряемый отцом, также пытался привлечь ее внимание, но не преуспел в этом.

За чаем, когда вся компания еще была в сборе, беседовали только о поездке Мортимера. Было решено, что он отправится в дорогу рано утром и, поскольку стояла сильная жара, днем путешествовать не станет.

Леди Онория шепнула Сесилии:

– Вы, мисс Беверли, верно, завтра встанете с петухами? Знаете, кто рано встает…

Сесилия, притворившись, будто не понимает ее, сказала, что завтра, вероятно, проснется как обычно.

– Все же я скажу Мортимеру, – ответила ее милость, – чтобы взглянул на ваше окошко перед отъездом. Если он будет изображать Ромео, то вы, сдается мне, сойдете за Джульетту, а этот ветхий замок – за пристанище заплесневелых Капулетти. Сдается мне, Шекспир представлял себе именно такой, когда писал свою пьесу.

Сесилия, разволновавшись, теперь уже всерьез стала упрашивать леди Онорию успокоиться, но ее милость рассмеялась и шаловливо крикнула:

– Мортимер, прошу вас, подойдите к нам!

Мортимер немедленно повиновался. В тот миг Сесилия с радостью подверглась бы любому наказанию, лишь бы очутиться в двадцати милях отсюда.

– Мы придумали для вас восхитительный план, – продолжала ее милость. – Обещаете следовать ему, ежели мы вам все расскажем?

– О, разумеется!

– Что ж, тогда… Мисс Беверли, у вас есть возражения?

– Нет, никаких! – ответила Сесилия, понимая, что сопротивление лишь подзадоривает глупцов.

– Вот и прекрасно. Итак, Мортимер, мы все советуем вам произвести в этом старинном замке большие изменения, как только вы станете его владельцем.

Сесилия от облегчения готова была броситься ей на шею; а Мортимер, убежденный в том, что вся затея целиком принадлежит леди Онории, обещал беспрекословно подчиняться ее приказаниям.

– Осуществить наш замысел несложно, – говорила она. – Надо выставить эти старые окна, установить на их месте прочные железные решетки и таким образом превратить замок в тюрьму графства.

Мортимер расхохотался, но его отец, к несчастью услыхавший слова леди Онории, приблизился и строго промолвил:

– В тюрьму? Простите, ваша милость, но я вынужден просить вас больше не упоминать о ней, когда вам угодно будет говорить о замке Делвил.

– Почему же, дорогой сэр?

– Потому что само это слово в устах юной леди звучит особенно неуместно, поскольку несет в себе мысль о том, что семейство или дом приходят в упадок.

– Ну, сэр, что касается дома – так оно и есть. Вы всерьез считаете, что эти безобразные готические развалины могут сравниться с какой-нибудь из новых лондонских вилл?

– «Безобразные готические развалины»! – повторил мистер Делвил, сраженный легкомыслием леди Онории.

– Тысяча извинений! – воскликнула та. – Пойдемте, дорогая мисс Беверли, мы с вами прогуляемся: я слишком потрясена, чтобы остаться здесь хоть на миг.

И, взяв Сесилию под руку, она утащила ее в парк через дверь, которая вела туда прямо из гостиной.

– Ради бога, леди Онория, – заметила Сесилия, – вы не могли сыскать развлечение получше, чем высмеивать при мистере Делвиле его собственный дом?

– О, – воскликнула та, смеясь, – вы что, никогда не слыхали, как мы с ним ссоримся?

– Так у вас это в обычае?

– Нет, признаться, я делаю это не намеренно, так получается само собой.