Но, производя скопчество как секту из секты хлыстов, мы, собственно говоря, не много еще объясняем в истории первого, потому что хлыстовщина еще менее дознана и разъяснена, чем даже скопчество. Но сущность секты «людей Божиих», однако же, известна. «Она состоит, — говорит Надеждин, — в высшей степени фанатической восторженности; изуверы, возбуждая ее в себе разными насильственными средствами, уверяются, что таким образом они входят в непосредственное соединение с божеством, и тогда нисходит на них вещественно Дух Святый, исполняя их чудесными сверхъестественными дарованиями благодати. Такое самообольщение составляет род психической болезни, к сожалению, весьма свойственной природе человеческой. Оно встречается во все времена, у всех народов, на всех степенях народного и общественного образования, при всех формах исповеданий; ему одолжены своим происхождением: на одном краю человечества шаманы и шаманки, морочащие своими кривляниями грубых сибиряков; на другом какая-нибудь Анна Лиз, основательница секты трясучек, не дальше как в конце прошлого столетия в Англии выдавшая себя за боговдохновенную апокалипсическую жену, или какой-нибудь отец Анфантен, на наших глазах посреди Парижа величавший сам себя и величаемый от сен-симонистов „верховным отцом“. Следствиями такого помешательства, когда оно организуется в секту, всегда и везде бывают: во-первых, стремление к уравнению и смешению всех различий между людьми; во-вторых, отрешение от всех обыкновенных правил и приличий общественного и гражданского, тем более церковного порядка, и вследствие того, с одной стороны, необыкновенная строгость и воздержность в наружном поведении, с другой — внутреннее необузданное своеволие и совершенная нравственная анархия; в-третьих, наконец, высочайшая духовная гордость и отсюда, смотря по образованности фанатиков, более или менее грубое самообоготворение, в буквальном материальном смысле. Таковы и наши хлысты». И они, как и скопцы, называют себя: пророками, спасителями, искупителями, христами, богородицами, а друг друга богами, вследствие чего даже молятся друг на друга.

Свежий читатель может, прочитав все это, назвать написанное дичью или даже клеветою: но область религиозных заблуждений безгранична, а степени и формы их бесконечно разнообразны! Считать подобные вещи особенно нелепыми и невероятными, по меньшей мере, неосновательно именно в наш век, — в век появления столоверчения и распространения спиритизма…

В следующей статье мы, оставив область гадательных соображений, обратимся к подлинным фактам из истории скопческой секты у нас.

1869 год.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 21-го ФЕВРАЛЯ

Говоря о происхождении у нас скопческой секты, надобно различать у нас два периода: во-первых, период совместного существования ее с хлыстами, когда вероучение скопцов и хлыстов не отделилось еще одно от другого и когда самое оскопление, по всей вероятности, не было еще считаемо необходимым для высшего совершенства, когда в баснословие скопческое не входила еще личность Петра III, и, во-вторых, период отдельного существования обеих сект, когда «христова любовь» хлыстов сочтена была скопцами, подобно браку, скверною и когда они, оставив у себя многие верования хлыстов, пошли в развитии баснословия дальше. В первый период оскопления естественно могли быть только единичными явлениями, и так как хлысты и скопцы не различались еще такою наружною и резкою приметою, то их не отличали друг от друга. В этом смысле, вероятно, и надобно принимать известие, что скопцы были известны еще при Петре Великом и что будто при Анне Иоанновне казнено было на Конной целое семейство скопцов, — известие, для которого официальных документов не смог отыскать г. Надеждин.