Читаем Сборник статей полностью

В предыдущей нашей статье о скопчестве («Бирж<евые> вед<омости>», № 41) мы рассматривали скопчество как религиозное воззрение и указали его проявления в языческом и христианском мире, не исключая и древней России, в которой хотя являлись скопцы, но их было весьма немного, и народ не оказывал скопчеству никакого сочувствия; скопцы были у нас единичными явлениями и большею частию не наши соотечественники. Спрашивается, где, когда и откуда взялась у нас язва скопчества, свирепствующая ныне почти во всех краях империи? Какие исторические влияния и обстоятельства породили страсть к оскоплению и довели ее до фанатизма, в свою очередь создавшего замкнутую секту? Понять факт исторический, если не всегда значит простить его, то всегда почти значит предугадать меры к его устранению и неповторяемости. Смотря с этой точки зрения на историю скопчества в России, мы не можем не высказать глубокого и искреннего сожаления о том, что этой истории, особенно истории зарождения скопчества в нашем отечестве, нет доселе. То, что мы будем говорить о происхождении секты в России, будет основываться не на прямых исторических данных, которые не указаны до сих пор русскою наукою, а на общих, хотя в то же время отчасти и исторических соображениях.

Что христианство, стоя за чистоту и богоугодность брака, в то же время отдавало преимущество девству, как нравственному торжеству духа над плотию, это видно и из Нового Завета, и из всей истории христианства. Но христианство, как везде, так и у нас, принималось людьми уже имевшими определенный, установившийся при других воззрениях — языческих, кодекс обычаев и убеждений, которые не сряду вымирали, а вели нередко упорную, хотя иногда и незаметную работу с началами христианскими. Чем упорнее оказывались остатки язычества, тем сильнее и иногда крайнее действовали горячие защитники христианских начал: в этом случае люди с огромными природными способностями, особенно с даром красноречия и силою воли, увлекали массы до самых крайних пределов исступления. Когда, например, Бернард Клервосский проходил с своею славой девственника и с своим горячим поучением по городам и селам, и молодые мужья оставляли молодых жен, обрученные уже невесты отказывались от замужества, которого сами желали, отцы оставляли малолетних детей без поддержки и шли в монастыри. Западная церковь довела принцип девства до такого крайнего уважения в ущерб святости и законности брака, что лиц женатых сочла недостойными вступать в звание служителей христианской церкви. Православная церковь с самых первых веков и до настоящего времени никогда не проповедывала такой крайности, а наша русская даже приняла за правило не ставить в приходские священники лиц неженатых. Но тем не менее уважение к девству вообще в восточной церкви и в частности в нашей, русской, было всеобщее и глубокое: доказательством этого могут служить множество монастырей в древней России и большинство чтимых нашею церковию угодников. Если мы к этому прибавим, что наши церковные уставы — все происхождения монастырского, то поймем, почему большая часть постановлений строго стояла за чистоту и святость полного девства и за ограничения в самой супружеской жизни. Брак у нас не презирался, но он ставился гораздо ниже девства, и законность, и, так сказать, терпимость получал в глазах народа от таинственного освящения его церковию.