Читаем Романески полностью

Голос X: Однако вам хорошо знакомы эти барочные украшения, эти декорированные оконные перемычки, эта вязь, эта рука из стукко, держащая гроздь винограда… и вытянутый указательный палец как бы предупреждает падение хоть одной ягоды.

(Этот данный для примера текст полностью соответствует реальному декору, использованному для плана.) Описание, звучащее в устах X, должно быть безличным, полностью в духе «комментариев для фильмов об искусстве».

Голос X: За рукою вы видите листья, словно живую зелень сада, который ждет нас.

Пока он говорит о листьях, эта деталь еще не видна, и лишь после камера совершает необходимое движение (предпочтительно круговое), чтобы зритель ее увидел.

Во время этого маневра в нижнем углу кадра появляется мужская рука; указательный палец направлен на рассматриваемую деталь. Слышен смех А, скорее короткий смешок, но все тот же: грудной, теплый, вежливо сдержанный.

Камера перемещается ниже. Мы видим X, потом А, которой X показывает деталь (рука, как и голос, принадлежит ему). Они обмениваются несколькими фразами, полушутливыми-полусерьезными.

X: Вы когда-нибудь обращали внимание на это?

А: Такого хорошего гида у меня еще не было.

Камера продолжает двигаться, и мы обнаруживаем, что X и А не одни: в частности, совсем рядом с ними находится группа из трех человек, в их числе М, который, стоя поодаль, глядит на X (без подчеркнутого внимания; пристальность его взгляда обнаруживается лишь на мгновение). Кто-то другой из присутствующих, обращаясь к А, произносит: Вам, быть может, известна поговорка: «От компаса до корабля…»

X (продолжая разговор с А): Здесь есть на что посмотреть, если захотите.

Резкая перемена: хотя X и А находятся по-прежнему рядом, на том же месте кадра, что и на предыдущем плане, перед нами совершенно иная сцена: танцевальный вечер в другом салоне; X и А танцуют и беседуют в тесной толпе других танцующих пар.

Произнесенная А первая фраза как бы служит продолжением беседы в предыдущем кадре.

А: С удовольствием. В этом отеле много тайн?

Мало-помалу становятся слышными музыка и гул разговоров.

X: Несть числа!

А: Мистика!

Общий говор и музыка слышны теперь прекрасно, однако собрание не столь уж шумное, да и музыка негромкая. X не отвечает.

А (заговаривает снова): Почему вы так на меня смотрите?

X отвечает не сразу. Помолчав, он тихо произносит:

X: Мне кажется, вы меня не помните.

Очередной статичный план. В результате перемещений танцующих пар X и А, обменявшись несколькими словами, оказались на заднем плане, почти скрытыми от камеры другими танцующими; это происходит в тот момент, когда X произносит свою последнюю фразу, а героиня устремляет на него явно удивленный взгляд.

После ухода обоих из кадра план длится еще несколько секунд.

Его сменяет панорамный вид салонов и толпы — съемка ведется сверху (насколько это возможно). Мы наблюдаем за перемещениями танцующих, медленными, равномерными, без столкновений: нечто вроде броуновского движения. Танец светский и немодный (предпочтительно вальс).

Общий гул танцевального зала; никакого беспорядка. Музыка становится более громкой и понемногу начинает перекрывать все остальные звуки. Над залом несется возвышенная и немного напыщенная мелодия вальса, исполняемая в унисон всей группой струнных.

Внезапно возникает план неподвижный и беззвучный, сменяя пароксизм музыки, резко прерванной в разгар исполнения. Пять или шесть человек выстроились в тире для стрельбы из пистолета. Вечерних костюмов на них нет — лишь приталенные пиджаки темных тонов. Они стоят лицом к камере и спиной к мишеням (невидимым); все неподвижны и напряжены; в руках у них, вытянутых по швам, салонные пистолеты (длинноствольные, к примеру 22-го калибра); глаза их пусты, как у солдат, стоящих по стойке смирно.

По прошествии некоторого времени (пять, самое большее десять секунд) возглавляющий шеренгу человек поворачивается, поднимает пистолет и стреляет наугад. Следующий повторяет его действия. Далее третий и т. д. Можно подумать, что перед каждым из них вспыхивает световой сигнал, по которому они поочередно стреляют. Но никакого сигнала мы не видим.

Выстрелы раздаются с одинаковыми интервалами, с убийственным грохотом. В промежутках между выстрелами, сопровождаемыми громкими ударами пуль о железный лист, установленный за мишенями, не слышно ничего.