Читаем Романески полностью

Новый план пары; на этот раз совсем близкий (они оба находятся на том же месте). Их легкий, игривый диалог продолжается.

МУЖЧИНА: Здесь?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА: Почему бы нет?

мужчина: Какое странное место.

молодая женщина: вы хотите сказать: «Для того, чтобы почувствовать себя свободными?»

мужчина: Да. В том числе и для этого.

молодая женщина: Вот вы всегда так…

Они делают два шага в сторону; позади них, в некотором отдалении, возникает А; она стоит и смотрит прямо в камеру. (Можно ли сделать так, чтобы ее изображение понемногу становилось четче, а изображение персонажей, находящихся сбоку и на переднем плане, напротив, все более расплывчатым?)

Посреди последнего предложения молодая женщина и X проходят несколько шагов и оказываются вне кадра. Голос А тотчас пресекается, и мы снова слышим голос X, по-прежнему за кадром.

Голос X: Вы всегда так красивы!

Камера вновь начинает двигаться, приближаясь к А. Но в тот же момент между объективом и женщиной возникают другие лица, и А исчезает.

Новый (статичный) план коридоров и салонов; здесь и там видны люди. А еще находится в глубине и сбоку; но вот она начинает двигаться и вскоре пропадает.

Очередной план того же типа: перед нами, к примеру, монументальная лестница. Еще видно несколько человек, правда, их здесь меньше, чем в предыдущем кадре. Что касается А, то она отсутствует.

Один за другим проследовали три-четыре неподвижных плана — несколько характерных видов отеля, некоторые были использованы в начале фильма. Число персонажей неуклонно сокращается, а декорации набирают весомости. Планы должны чередоваться быстро.

По ходу смены изображений — безотносительно к тому, что они собой представляют, — раздаются отдельные, не связанные между собой определенным местом раздражающие звуки: дребезжание электрического звонка, поскрипывание дверей, звон колокольчиков, вызывающих прислугу, и проч. — все это звучит одновременно и резко, как бы подчеркивая достоверность происходящего; эти звуки обычны для гостиниц. Сверх того они должны быть и очень отчетливыми и приглушенными, смягченными коврами, а также резко выделяться на фоне тишины и длиться максимально короткое время.

Эта череда планов завершается картиной того же рода и также статичной, но длящейся немного более. Вдалеке различим всего один персонаж. Это А. Она в характерной позе, которую приняла еще во время первого появления в фильме.

В кадре не звучит ни одного из предыдущих звуков. После нескольких секунд полной тишины снова слышится голос X, все тот же, правда, теперь еще более негромкий.

Голос X: Похоже, вы ничего не помните.

А поворачивает голову то вправо, то влево, словно хочет определить, откуда донеслась до нее эта фраза.

Два-три фиксированных вида салонов и пустынных перспектив, которые для зрителя должны представлять собой именно то, что А видела, поворачивая голову в стороны.

В ходе этого чередования планов исчезли все персонажи, меньше стало и мебели. (Точно так же, когда исчезли мужчина и молодая женщина, мало-помалу уменьшилось количество видимых фигур, и зрителю оставалось лишь наблюдать рассеянных по дому немногих гостей, застывших словно истуканы слуг, одинокую А и опустевшие залы, стены, двери, колоннады, орнаменты и проч.)

Можно на короткое время вставить в эту серию появившийся как бы по ошибке вид французского сада. (Некий характерный для него уголок с балюстрадой, статуей и т. п., но без единой живой души.)

По ходу чередования фиксированных видов звучит музыка — сначала невнятно, потом все отчетливее; скомпонована она из прерывистых нот (фортепьяно, ударные и классические инструменты), то есть включает множество дыр, более или менее длительных пауз (как в некоторых сериальных композициях). Именно она с неизменной громкостью слышится во время последующего движения камеры.

Камера приближается к какой-нибудь декоративной детали последнего кадра. Было бы хорошо, если бы эта деталь была типично барочной (или в стиле 1900-х годов) и находилась над головами стоящих персонажей: например, люстра, или лепной фриз, или капитель, или расписной потолок. Съемка должна производиться снизу, как если бы деталь рассматривал кто-то (невидимый) из персонажей. Тем временем камера приблизилась к этой детали почти вплотную, настолько близко, как мог бы это сделать человек, лишь взобравшись на стремянку, а затем начала поворачиваться вокруг нее, словно желая показать составные элементы или создать некий архитектурный документ.

Музыка слышится еще несколько мгновений. Звучит голос X — сначала тихо, потом достаточно громко. Музыка же, растворившись в пространстве, умолкла. Совсем рядом, как это было во многих кадрах, слышится голос героя, неизменно красивый, бесстрастный и чистый.