Читаем Ребекка полностью

Ребекка

Very distant now came the washing of the sea in the bay below.	Шум прибоя в бухте отступил вдаль.
The tide must have gone out.	Должно быть, шел отлив.
The bee droned over us again, pausing to taste the chestnut blossom above our heads.	Снова зажужжала пчела, приостановив свой полет, чтобы сесть на цветы каштана над нами.
"This is what I always imagined,' I thought, 'this is how I hoped it would be, living at Manderley.'	"Так я все себе и представляла, - подумала я, -такой, я надеялась, и будет жизнь в Мэндерли".
I wanted to go on sitting there, not talking, not listening to the others, keeping the moment precious for all time, because we were peaceful, all of us, we were content and drowsy even as the bee who droned above our heads.	Мне хотелось сидеть здесь вечно, не разговаривая, не слушая остальных, сохранить навсегда этот драгоценный момент, потому что, погрузившись в полудремоту, мы были умиротворены, мы были согласны с собой и жизнью, как гудящая над нашими головами пчела.
In a little while it would be different, there would come tomorrow, and the next day, and another year.	Скоро все изменится, наступит завтра, и послезавтра, и следующий год.
And we would be changed perhaps, never sitting quite like this again.	И мы, возможно, тоже изменимся, и не будем сидеть вот так, вместе.
Some of us would go away, or suffer, or die; the future stretched away in front of us, unknown, unseen, not perhaps what we wanted, not what we planned.	Кто-то из нас уедет, или заболеет, или умрет, будущее терялось во мраке - невидимое, неведомое, совсем не такое, возможно, какое бы мне хотелось, не такое, каким мы задумали его.
This moment was safe though, this could not be touched.	Но этот момент ничто не может нарушить, ему ничто не грозит.
Here we sat together, Maxim and I, hand-in-hand, and the past and the future mattered not at all.	Мы сидим вместе, рука в руке, Максим и я, и ни прошлое, ни будущее сейчас не существуют для нас.
This was secure, this funny fragment of time he would never remember, never think about again.	Этот смешной осколочек времени, который он никогда не вспомнит, о котором не подумает вновь, под надежной защитой.
He would not hold it sacred; he was talking about cutting away some of the undergrowth in the drive, and Beatrice agreed, interrupting with some suggestion of her own, and throwing a piece of grass at Giles at the same time.	Да, для Максима в нем не было ничего святого, он говорил с Беатрис о том, что надо разредить подлесок у подъездной аллеи, и Беатрис то соглашалась, то предлагала еще что-то, кидая в то же время в Джайлса пучки травы.
For them it was just after lunch, quarter past three on a haphazard afternoon, like any hour, like any day.	Для них это было обычное времяпрепровождение после ленча, четверть четвертого, как любой другой час в любой другой день.
They did not want to hold it close, imprisoned and secure, as I did. They were not afraid.	Им не хотелось прижать эти минуты к груди, спрятать их в безопасном месте, их не мучил страх, как меня.
'Well, I suppose we ought to be off,' said Beatrice, brushing the grass from her skirt;	- Ну, нам, верно, пора трогаться, - сказала Беатрис, стряхивая с юбки траву.
'I don't want to be late, we've got the Cartrights dining.'	- Я не хочу запаздывать, мы ждем к обеду Кортриджей.
'How is old Vera?' asked Maxim.	- Как поживает Вера? - спросил Максим.