Читаем Радио Мартын полностью

– Я чего-то спать хочу, растолкай минут через десять и пойдем, пойдем. Скоро моя смена на радио. Поставлю нам всем дядю Юру. Пилы напомни взять.

И он заснул, а я сделал еще один глоток и на всякий случай пилу поближе придвинул, чтобы не забыть. Так мы и сидели: он храпел и вздрагивал во сне, а я курил и смотрел на черную плитку, вдыхал вонючий воздух, ловил тишину всем оставшимся слухом.

3.68

Тамара отправила меня в аптеку за лекарственными растениями для ее работы. Корень алтея, калган. Целый список. В очереди я обратил внимание бальзаковской худощавой дамы на картину, висящую на стене и захваченную жуками: «Смотрите, почти Филонов». – «Скорее почти ранний Чашник», – сказала дама, купила три пачки презервативов, коротко поклонилась и удалилась. Я подумал и вместо чертовых кореньев тоже купил презервативы.

Вышел неприятный разговор с Тамарой.

– Ты вздумал бунтовать?

– Тамара, вы знаете, как многим я вам обязан, но все-таки нам пора поговорить о том, что я не могу быть и дальше на правах вашего служки. Мы же как в старой сказке. А я взрослый человек, мне надо перестать репетировать мою жизнь.

– Приехали. Ты думаешь, что уже готов жить сам по себе? А я считаю, что нет, что не готов и долг еще не выплачен.

– Что за долг?

– Ты лучше поешь. Вот какой пирог я приготовила, давай-давай.

После вялых пререканий я съел ее пирог, снова сходил в аптеку и купил ей снадобья. Принес и сел с зайцем на кухне.

– Заяц, только представь, прямо сейчас через дворы злых многоэтажек, оставляя косой след на снегу, пробирается куда-то к радости красный лис из «Романа о Лисе», первой книжки, которую я прочитал. Представляешь? Тебе не страшно?

– Приехали, ты решил зайца теперь пугать?

– Бояться не нужно ничего, заяц.

– Ты лучше послушай, сегодня нашей Беате разбили лицо. За то, что говорила по телефону по-грузински. А потом показали удостоверения и сказали, что в следующий раз в Воронеж, во временный лагерь отвезут. Я, конечно, этим ментам прописала что нужно. Думаю, им крысиные уши и язык змеи пойдут – они теперь и слова сказать не смогут, но Беате придется придумать, как свалить.

– Не понимаю, что вы им прописали?

Она только мотнула головой и стала сердито скоблить кастрюлю. Велела мне поменять лоток морским свинкам. Я поменял и стал слушать радиоточку не слушая, смотря по обыкновению в одну точку – на голые ветки яблони за закрытым окном.

«Глава Совета женщин России заявила, что девочек нужно готовить к семейной жизни с начальной школы, чтобы их не считали “старородками”, и отправлять в православные центры ранее, не в шестнадцать лет, а по исполнению четырнадцатилетнего возраста».

«Объявлена награда гражданским лицам, которые помогут при ликвидации банды хулиганов, нарушающих покой граждан путем разрушения целостности эфирной сетки. Предусматривается вознаграждение в форме путевок в дома отдыха к морскому побережью Крыма и миллиона рублей».

– Что это за хулиганы, Мартын? Что за целостность, а? Сегодня на рынке слышала про это, шепчутся.

– Да, я тоже слышал.

«Закон “билет в одну сторону” обогащен двумя поправками: многодетным семьям обеспечивается скидка в размере пяти процентов при покупке более трех билетов на выезд; запрет на намерение вернуться из-за границы не распространяется на новосозданные подразделения сотрудников органов внутренних дел».

– Надоели мне эти новости, давай музыку включи.

Радио «Русская дача». Я снова услышал анекдот про резину, песни Лепса и еще кого-то, у кого нет имени, и будто снова очутился на почтовом складе, среди вареных лотосов: всего лишь несколько месяцев назад, а словно в другой жизни.

                   Верная, верная я у тебя такая первая,                   Себя не понимая, ну кто, кто я такая?

И так далее, и так далее.

Вдруг что-то щелкнуло и я услышал знакомый голос:

«…Смерть смирится! Или вот еще. Последовательность существования; дни за днями и века за веками. Время, сила в своих развитиях; пространство, в ее сочетаниях. Время за нами, время перед нами, а при нас его нет. Время на дудку не идет. Время года, весна, лето, осень или зима. Придет время, будет и пора. Счастье, земное благоденствие, благосостояние. Будешь во времени, и нас помяни. Время красит, без-временье старит, чернит. Пению время, а молитве час. Придет время, будет и нам черед. Был бы друг, а время будет. Не гребень холит, а холит время. Сила во времени. Временем в горку, временем в норку. Грамматическое понятие: временить, мешкать, медлить, отлагать. На море времит. Острова временят. У него в глазах, в ухе временит, или завременило. Повремени, брат! Нет, брат, не временится, некогда. Народ воздохнет, и временщик падет. Сильны временщики, да не долговечны. Временчивый, изменчивый, неровного нрава, причудливый. Времемер, снаряд для измерения времени; часы солнечные, песочные, колесные. Наше времяисчисление ведется от Рождества Христова.

Перейти на страницу:

Все книги серии Классное чтение

Рецепты сотворения мира
Рецепты сотворения мира

Андрей Филимонов – писатель, поэт, журналист. В 2012 году придумал и запустил по России и Европе Передвижной поэтический фестиваль «ПлясНигде». Автор нескольких поэтических сборников и романа «Головастик и святые» (шорт-лист премий «Национальный бестселлер» и «НОС»).«Рецепты сотворения мира» – это «сказка, основанная на реальном опыте», квест в лабиринте семейной истории, петляющей от Парижа до Сибири через весь ХХ век. Члены семьи – самые обычные люди: предатели и герои, эмигранты и коммунисты, жертвы репрессий и кавалеры орденов. Дядя Вася погиб в Большом театре, юнкер Володя проиграл сражение на Перекопе, юный летчик Митя во время войны крутил на Аляске роман с американкой из племени апачей, которую звали А-36… И никто из них не рассказал о своей жизни. В лучшем случае – оставил в семейном архиве несколько писем… И главный герой романа отправляется на тот берег Леты, чтобы лично пообщаться с тенями забытых предков.

Андрей Викторович Филимонов

Современная русская и зарубежная проза
Кто не спрятался. История одной компании
Кто не спрятался. История одной компании

Яне Вагнер принес известность роман «Вонгозеро», который вошел в лонг-листы премий «НОС» и «Национальный бестселлер», был переведен на 11 языков и стал финалистом премий Prix Bob Morane и журнала Elle. Сегодня по нему снимается телесериал.Новый роман «Кто не спрятался» – это история девяти друзей, приехавших в отель на вершине снежной горы. Они знакомы целую вечность, они успешны, счастливы и готовы весело провести время. Но утром оказывается, что ледяной дождь оставил их без связи с миром. Казалось бы – такое приключение! Вот только недалеко от входа лежит одна из них, пронзенная лыжной палкой. Всё, что им остается, – зажечь свечи, разлить виски и посмотреть друг другу в глаза.Это триллер, где каждый боится только самого себя. Детектив, в котором не так уж важно, кто преступник. Психологическая драма, которая вытянула на поверхность все старые обиды.Содержит нецензурную брань.

Яна Михайловна Вагнер , Яна Вагнер

Детективы / Прочие Детективы / Триллеры

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Михайлович Кожевников , Вадим Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне