Читаем Прометей № 3 полностью

Мало того, что участники группы наклеивали и разбросывали по улицам Риги около 3000–4000 воззваний за одну ночь. Они рисковали жизнью и приклеивали прокламации прямо к дверям полицейского участка. В театрах над головами зрителей пронеслось несколько сотен листовок. Листовки раздавались на немецком языке в казармах немецких солдат и бросались в проезжающие машины».[1]

6 января и 3 февраля по призывам СДЛ в Риге состоялись массовые демонстрации против оккупации с требованиями дать работу и хлеба. Вот как описывает события Янис Спрогис (Коля)[6])[7]: «На усиление репрессий партия ответила несколькими воззваниями, в которых призывала пролетариат Риги в воскресенье 6 января 1918 года принять активное участие в демонстрации протеста против режима оккупантов. В воззваниях открыто сообщалось время и место демонстрации.

Утром 6 января по улицам Риги патрулировали войска и полиция. Мост через Даугаву был закрыт. Поэтому колонна демонстрантов Пардаугавы, которые в 10 утра собрались у Агенскалнскога рынка, не смогла соединиться с демонстрантами в центре Риги. Колонна пардаугавцев направилась по Лиела Нометню, чтобы по улице Сетас выйти на улицу Калнциема. Но на Сетас демонстрантов встретила и стала разгонять полиция. Между демонстрантами и полицией произошло серьезное столкновение. Некоторые участники демонстрации были арестованы, в том числе и член комитета Пардаугавского района М. Бейдере (Кришус), которая, как всегда, отважно сражалась в первых рядах, отражая нападение полиции на знаменосцев.

В связи с революционными событиями в Германии и Австро-Венгрии, партийная организация Риги в воззваниях на латышском и немецком языках призывала пролетариат Риги и немецких солдат на массовую демонстрацию 3 февраля 1918 года, чтобы выразить протест против войны, а также продемонстрировать свою пролетарскую солидарность с революционным движением в Германии и Австро-Венгрии.

В Пардаугаве демонстранты должны были собраться в воскресенье 3 февраля, в два часа дня, у Агенскалнского рынка. Мне поручили наблюдать за окрестностями рынка. Я пришел довольно рано, но у пивной, находящейся напротив рынка, на углу Маза Нометню и Марупес, уже стоял мотоцикл. Ясно, что через окно пивной за местом сбора демонстрантов следит агент тайной полиции. Ни у кого другого в то время не могло быть мотоцикла.

К началу демонстрации на площадь стал стремительно прибывать народ. Явилась и полиция, она начала обыскивать демонстрантов. Однако людей собралось так много, что площадь у Агенскалнского рынка за 15–20 минут была переполнена, и полицейские оказались не в состоянии что-либо сделать. Мощная колонна демонстрантов с красными знаменами двинулась по Лиела Нометню, вышла на улицу Сетас и по улице Калнциема свернула в сторону станции Засулаукс. По дороге к демонстрантам присоединились и немецкие солдаты, особенно много на улице Калнциема. На этой улице, недалеко от железной дороги, все остановились. Начался митинг. Пропагандист Э. Шмидтс (Биройс) произнес речь на немецком языке, в которой призывал немецких солдат покинуть Латвию и ехать к себе домой.

Во время митинга появились вооруженные немецкие жандармы, они стали разгонять его участников.

Вместе с Э. Шмидтсом на демонстрацию пришла его мать, у которой в корзинке была припасена вторая шапка. И когда демонстрацию стали разгонять, Э. Шмидтс сменил жокейскую шапочку на шляпу с широкими полями, закутал шею шарфом и неожиданно стал неузнаваем. Так ему удалось выскользнуть из лап шпиков, которые искали оратора.

Красное знамя от нападавших немецких жандармов спасла Иева Стрикис. С помощью Цецилии Озолниеки, Алмы Озолниеки, Марии Звирбуле (Байга) она ловко свернула его и спрятала у себя на груди».[8]

В мае 1918 года состоялась XVI конференция СДЛ. Партия подтвердила революционный путь захвата власти и приверженность большевистским идеям. Входившая в партию группа меньшевиков-интернационалистов за контрреволюционную деятельность была исключена из партии. С этого момента партия становится чисто большевистской, без внутренних фракций и течений.

Репрессии немецких оккупантов нанесли большой урон находящимся в Латвии партийным кадрам. Частично партийные кадры пополнялись прибывшими нелегально из Советской России. Значимые партработники были заключены немцами в известный концлагерь неблагонадёжных в Кримуне. Части из них были организованы побеги. Над организацией побегов работало несколько надёжных боевиков. Вот как вспоминает об этом Кристап Лаукманис (Улдис, Велнс) [9]: «В начале 1918 года от Шилфа (Яунзема) [10] я получил указание перейти работать в Кримуны, где недалеко от железнодорожной станции располагался концентрационный лагерь. Там томились в заключении многие руководящие партийные и советские работники – Р. Эндрупс[11], А. Берце (Арайс)[12], Р. Эйхе[13], Э. Аболтиньш, Я. Ленцманис[14], Францис и другие.

Километрах в трех от Кримуны находился домик сторожа имения Заляс, где жили мои дальние родственники. Окрестности этого имения мне были хорошо знакомы с детства: я нанимался туда пастушонком.