Утро Богов

Фантастика

Герберт Уэллс

Видение страшного суда

1

Тра-а-ра-а!

Я прислушивался, ничего не понимая.

Та-ра-ра-ра!

— Боже мой! — пробормотал я спросонья. — Что за дьявольский тарарам!

— Ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра! Та-ра-рра-ра!

— Этого вполне достаточно, — сказал я, чтобы разбудить человека… — и внезапно замолк. — Где же это я?

— Та-рра-рара! — Все громче и громче.

— Это, верно, какое-нибудь новое изобретение или…

Снова оглушительное турра-турра-турра!

— Нет, — сказал я погромче, чтобы расслышать свой собственный голос. — Это трубный глас в день Страшного суда.

— Тууу-рра!

2

Последний звук выдернул меня из могилы, так рыболов вытаскивает на крючке пескаря.

Я увидел свой надгробный памятник (довольно-таки посредственная штука; хотел бы знать, кто это его соорудил?). Затем старый вяз и расстилавшееся вдали море исчезли, как облако пара, и вокруг меня оказалось великое множество людей, ни один смертный не мог бы их сосчитать, представители всех народов, всех языков и всех стран, дети разного возраста, и все это в необъятном, как небо, амфитеатре. А высоко над нами, на ослепительно белом облаке, служившем ему престолом, восседал господь бог и весь сонм его ангелов. Я сразу узнал Азраила, потому что он был в темном одеянии, Михаила по его мечу, а величавый ангел, издававший трубный глас, все еще стоял с трубою в воздетой руке.

3

— Быстро орудуют, — проговорил невысокий человечек, стоявший рядом со мной. — Очень даже быстро! Видите вон того ангела с книгой?! — И, чтобы получше рассмотреть, он то приседал, то вытягивал шею, глядя сквозь толпу окружавших нас душ.

— Все здесь, — сказал он. — Решительно все. Теперь-то уж мы узнаем!..

— Вот Дарвин, — прибавил он, перескакивая на другую тему. — Ему здорово достанется! А видите вон того высокого представительного мужчину, — он ловит взгляд господа бога, — это сам герцог… Но здесь пропасть незнакомых людей!

— A-а! Вот и Пригглз, издатель. Чудной народ эти печатники! Пригглз был умный малый… Но мы узнаем и о нем всю подноготную! Уж я буду слушать во все уши, Я еще успею потешиться. Ведь моя фамилия на букву С.

Он со свистом втянул воздух.

— А, вот и исторические личности! Видите? Вон Генрих Восьмой, Уж ему будут перемывать косточки. Черт побери! Ведь он Тюдор! — Он понизил голос. — Обратите внимание на этого парня, прямо перед нами, он с ног до головы оброс волосами. Это, видите ли, человек каменного века. А там опять…

Но я уже не слушал его болтовни, потому что глядел на господа бога.

4

— Это всё? — спросил господь бог.

Ангел с книгой в руках (перед ним лежало бесчисленное множество таких книг, совсем как в читальне Британского музея) взглянул на нас и, казалось, в одно мгновение всех пересчитал.

— Всё, — отвечал он и добавил: — Это была, О господь, очень маленькая планета.

Бог внимательно оглядел всех нас.

— Итак, начнем, — промолвил он.

5

Ангел раскрыл книгу и произнес какое-то имя. Там несколько раз повторялся звук «а», и эхо отозвалось со всех сторон, из глубины необозримого пространства. Я не расслышал это имя, потому что человечек, стоявший рядом со мной, отрывисто выкрикнул: «Что такое?!» Мне показалось, что имя прозвучало как «Ахав», но это же не мог быть тот Ахав, о котором говорится в Ветхом завете.

В тот же миг небольшая черная фигурка вознеслась на пушистом облаке к стопам господа бога. Это был осанистый мужчина в богатом чужеземном одеянии, с короной на голове; он сложил руки на груди и мрачно опустил голову.

— Итак? — промолвил бог, глядя на него сверху вниз.

Мы могли ясно расслышать ответ, ибо это пространство обладало прямо замечательной акустикой.

— Я признаю себя виновным, — сказал человечек.

— Поведай им о своих деяниях, — молвил господь бог.

— Я был королем, — начал человечек, — великим королем. Я был похотлив, горд и жесток. Я воевал, опустошая чужие страны; я воздвигал дворцы, но построены они на человеческой крови. Выслушай, о господь, всех этих свидетелей, взывающих к тебе о возмездии. Сотни и тысячи свидетелей. — Он показал на них рукой. — Мало того! Я велел схватить пророка — одного из твоих пророков.

— Одного из моих пророков, — повторил господь бог.

— Он не желал склониться передо мной, и я пытал его четыре дня и четыре ночи, пока он не умер… Более того, о господь! Я богохульствовал. Я присвоил себе твои прерогативы.

— Присвоил себе мои прерогативы, — повторил господь бог.

— Я заставил воздавать себе божественные почести. Нет такого греха, которого бы я не совершил! Нет такого злодеяния, которым я не осквернил бы свою душу. И под конец ты, господь, покарал меня!

Бог слегка повел бровями.

— И я был убит в сражении. И вот я стою перед тобою, достойный самой жестокой кары в твоем аду. Я не дерзаю лгать, не дерзаю оправдываться перед лицом твоего величия и возвещаю о своих беззакониях перед лицом всего рода человеческого.

Он умолк. Я хорошо разглядел его лицо. Оно показалось мне бледным и грозным, гордым и странно величавым. Я невольно вспомнил Сатану Мильтона.