Читаем Прокол полностью

Мы жили тогда в убогом северном городишке, и плохо освещённые улицы его большую часть года покрывал снег, никогда не убиравшийся. Тёмными зимними вечерами мы, ватага сопливых мальчишек, пристрастились цепляться к задним бамперам автобусов. Катались без коньков: в них можно было поломать ноги, покалечиться, попав в выбоину кочковатой дороги или в пространство между рельсами на железнодорожном переезде. Словно рыбы-прилипалы, сторожили мы однажды брюхатую акулу насквозь промёрзшего автобуса, когда мимо нас проехал тяжёлый трактор с навесным бульдозером и с мощной лебёдкой позади кабины. Интереса он для нас не представлял по причине тихоходности, да и тарахтел слишком громко, смердя отработанной соляркой. Мы проводили его насмешливыми взглядами и улюлюканьем и удивились, что какой-то обормот примерно нашего возраста приклеился сзади трактора. До сих пор не понимаю, зачем ему понадобилось кататься на этом гусеничном монстре? Присоединился бы лучше к нам.

Вдруг с головы у парнишки слетела шапка и откатилась к обочине прямо нам под ноги. Но он не спрыгнул за ней, что еще больше удивило нас. С пустынной улицы трактор съехал на заснеженный пустырь и растворился в темноте, а мы, подобрав шапку, остались мёрзнуть под одиноким фонарём, продолжая ожидать автобус. Неожиданно отдаленный пронзительный крик донесся с пустыря и сразу оборвался. Нам сделалось страшно, мы пропустили автобус и сгрудились под фонарём.

Через некоторое время из темноты возник парнишка и направился в нашу сторону. Шел он медленно, а дойдя до нас, остановился и будничным голосом попросил вернуть шапку. Он стоял боком к нам с непокрытой головой, и из странно измятого, изжёванного пустого левого рукава его пальтеца свисали какие-то лохмотья, да изредка капала кровь. Мы нахлобучили ему на голову шапку, и кто-то предложил помочь ему дойти до дома. Но он спокойно отказался, а мы, ошарашенные, с судорожно сжатыми челюстями, не посмели настаивать.

Как стадо маленьких идиотов, мы остались стоять на месте, глядя, как он медленно удаляется в тёмный переулок. Он жил где-то неподалёку, и один из нас даже знал его имя. Почему он не спрыгнул? Наверное, ему уже защемило руку лебёдкой, когда он проезжал мимо нас, но мальчишеское самолюбие не позволило ему попросить помощи. Парнишка учился в нашей школе, и на следующий день мы узнали, что он самостоятельно добрёл до дома, вошёл в дверь, успел сказать, что ему отрезало руку и только после всего этого рухнул на пол…

В подобном же состоянии сейчас находился и Джанк, но сколько продержится он до того, как рухнет? Почти все содержимое своего медицинского подсумка я использовал на него. Выступая в роли врача, пыхтел, как наш любимый Эдди Лоренс, когда он проводил массаж. Ну и дурак же я был в эти минуты! Забыл, с кем имею дело. Джанк ведь не узнал меня, а на то, что какой-то дёртик оказывал ему помощь, ему было наплевать. Он же мог меня, забывшего всякую осторожность, привести к полному финишу в возможной рукопашной (ох, нехороший каламбур!) схватке одними своими ногами. Но великий кудесник рукопашного боя сам догадался кое о чём, когда увидел полусферические специальные колпаки из нашего департаментского табельного комплекта медицинских средств, которые я напялил ему на сочившиеся кровью обрубки. Презрительно сощурясь, со своим неповторимым, «патентованным» брезгливо-насмешливым выражением на лице он наблюдал за моими манипуляциями. Лишь когда я стал освобождать от ремней и верёвок так и оставшиеся лежать на широком торце чурбана отрубленные вместе с изрядной долей предплечий кисти рук, чуть наигранная его спесь немного поубавилась.

Я вытащил из подсумка и расправил специальный баллон из мягкого материала, аккуратно вложил в него руки Джанка, загерметизировал «пузырь» и произвел с торчавшими снаружи его пупырчатыми полосками необходимые действия. Вскоре внутренность прозрачного баллона заполнилась густым бесцветным желе, скрывшим от взоров содержимое, а сам баллон немного нагрелся. В общем, все это я проделал только для того, чтобы приободрить Лжеджанка, придать ему уверенность (куда ж больше?). Эдди Лоренс отрастил бы ему новые руки за пару месяцев, но сначала ещё нужно было вернуться на Землю.

Играть в молчанку больше не хотелось. Мы находились на Переходнике, достигнув цели, и мы были пока одни, без свидетелей.

— Шилды-шивалды! Мэтт, ты что, не узнаёшь меня? — сказал я, с удовольствием называя по имени своего товарища Мэттью Пепельного.

— Шилды-шивалды! Дурацкий маскарад, — насмешливо ответил Мэтт, — но усы не отклеились, держатся.

— Ладно, поболтаем немного позже. Сейчас надо торопиться.

— Куда, бродяга?

— Хочу забежать в аппаратные, может быть, в Центральный Пост, если здесь есть такой.

— Не спеши. Спешить теперь нужно только на Землю. Слушай, что я тебе скажу, Айвэн. Нам поставили задачу ликвидировать «прокол», прекратить утечку пространства. Но сдаётся мне, бродяга, что ни я, ни ты, хоть ты и очень, очень шустр, с ней не справились. Финита ля комедия. Подоспели, так сказать, к шапочному разбору.