Внезапно некая чушь всплыла в памяти. Мне вспомнился автомобильный завод, куда я как-то попал на экскурсию. И там, в производственных помещениях, какой-то умник похвалялся, что придумал остроумную штучку для экономии заводских площадей. Она заключалась в том, что одежда рабочих закрывалась целлофановыми или полиэтиленовыми чехлами, а затем на тросах поднималась к потолку. Шкафы для одежды, таким образом, становились ненужными, площадь цеха использовалась более эффективно. Похоже, что здешний умник дал бы сто очков вперед тому, с автозавода.

Холодильник казался не очень большим. Он тянулся в длину параллельно коридору, и я прошел его насквозь почти весь, ежась от холода и созерцая шапки инея на толстенных коллекторах, как вдруг дверь, к которой я направлялся, отворилась. Я застыл на полушаге, а в холодильную камеру, кряхтя, медленно вступил дёртик в типичном форменном комбинезоне, но в странном головном уборе, напоминавшем клобук монаха.

Как лавровый венок шею кумира или хомут шею раба, его шею обвивала мёртвая женщина. Скорее все же как хомут, потому что запястья красивых женских рук были притянуты многослойными ременными вязками к коленям безвольно свисавших вниз длинных точёных ног покойницы, и вязки непонятно почему напомнили мне перевязь лошадиного хомута. Великолепные золотистые распущенные волосы женщины закрывали лицо и почти доставали до пола.

Дёртик увидел меня, что-то буркнул, свалил свою ношу прямо на пол и, не обращая на меня внимания, стал деловито готовить мёртвое тело к подъему.

Бог мой! У меня все поплыло перед глазами. В распростёртой на заиндевевшем нечистом полу женщине я узнал Риту Холдмитайт.

26

Словно в бреду, на ватных ногах подошел я к дёртику, ни говоря ни слова приподнял его с колен за воротник, разжал гнусную липкую ладонь, державшую крюк, отстранил его, и крюк лег боком на пол, болтаясь на тросе.

Секунды три я смотрел в тухлые глаза этой чёрномундирной скотины, потом сдёрнул с него клобук и просто убил его, не привел к полному финишу, а убил, убил, убил одним молниеносным ударом так, что он умер, ещё не успев рухнуть на пол.

Я наклонился к Рите и разглядел жуткие кровоподтёки на лице и на теле. Но нет, её не били, просто она вернулась «оттуда». Как это пришло мне в голову? Я просто это знал, и всё. Её постигла та же участь, что и первых кукол, на которых отрабатывалась переброска живых существ через тоннель. Да, но те погибшие куклы давно сожжены, а тоннель, по словам Казимира, действует нормально. А кто тогда эти несчастные? Не могут же их хранить тут по году, по два?.. И я, наконец, понял, догадался, в чём дело. Подтверждалась моя дилетантская гипотеза насчёт отрицательной обратной связи, заложенной в устройство матушки Вселенной. Об этой гипотезе я попытался намекнуть при расставании Казимиру, но он пропустил мои слова мимо ушей…

Что-то нужно было сделать сначала, прежде чем идти дальше. Осмотрев весь холодильник, я обнаружил пару низких то ли топчанов, то ли поддонов и уложил на один из них Риту Холдмитайт, предварительно разрезав и распустив вязки. Чёрномундирного отволок с прохода в тёмный угол и оставил лежать там прямо на полу.

Неслышно шмыгнув в дверь, через которую входил в холодильную камеру дёртик, попал в мрачную подсобку, заставленную всяким хламом. До меня донеслись приглушённые голоса и какая-то возня. Сжимая в руке «спиттлер», я подошёл к очередной двери в этой бесконечной кольцевой анфиладе помещений. Прислушался и, выждав, сделал резкое движение, намереваясь как можно быстрее распахнуть дверь. Но не рассчитал. Плотно пригнанная, с герметичным стыком, тяжёлая, она поддалась моему натиску неохотно, и это на пару секунд задержало меня, о чем через мгновенье я страшно пожалел.