Читаем Поворот винта полностью

Миссис Гроуз смотрела во все глаза, а потом словно с самого дна ее души поднялся стон, в котором слились воедино отрицание, отвращение и сострадание – да, сострадание ко мне и в то же время облегчение, когда тяжкий груз свалился с ее души и она поняла, что Господь ее миловал, не дал узреть страшную картину. Но ей было жаль меня, и добрая женщина как бы хотела сказать, что, будь ее воля, она встала бы на мою сторону, и это немое признание меня глубоко тронуло. А между тем поддержка была мне необходима, особенно после столь тяжелого удара, когда не осталось сомнений, что моей союзнице не дано видеть. Покинутая ею, я теряла точку опоры, и такая близкая победа оборачивалась поражением. Всем своим существом я ощущала, как моя сумрачная предшественница, застыв в немой неподвижности, готовится сокрушить меня, и ясно поняла, чего отныне следует ждать от Флоры. Но и раздавленная, уничтоженная, я не могла унять трепет торжества. И тут миссис Гроуз будто прорвало, она кинулась к девочке, причитая и задыхаясь от волнения:

– Нет ее там, деточка моя, никого там нет – и никогда ты ее не видела, радость моя! Откуда ей взяться, этой мисс Джессел, ведь она, бедняжка, умерла, и ее похоронили. Уж мы-то знаем, любовь моя, правда? – сбивчиво причитала она. – Да мало ли что может померещиться? Пошутили, пора и честь знать, а нам домой надо, скорее, скорее домой!

Уговоры миссис Гроуз возымели довольно странное действие: Флора приосанилась и приняла чинный вид девочки-паиньки. Когда рядом с ней встала, поднявшись с колен, миссис Гроуз, они, как два обиженных союзника, приготовились дать мне отпор. С лица Флоры, прижавшейся к своей защитнице, не сходила надменная гримаска, а я молила Бога простить меня грешную, ибо мне показалось, что неземная красота ребенка внезапно поблекла, исчезла без следа. Холодное лицо отталкивало жестокостью – она стала некрасивой, почти дурнушкой.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Никого я не вижу. И ничего не вижу. Никогда не видела. А вы злая. Я вас не люблю!

После таких дерзких слов, которые пристали разве что уличной девчонке, она уткнулась своим безобразным лицом в юбку миссис Гроуз и тут же, не поднимая головы, истошно завопила:

– Заберите меня, заберите от нее!

– От меня? – задохнулась я.

– От тебя, от тебя! – вопила Флора.

Даже миссис Гроуз, не веря своим ушам, посмотрела на меня с испугом. Мной овладело такое отчаяние, что я уже готова была воззвать к той, что по-прежнему недвижно стояла на противоположном берегу и словно ловила издалека наши голоса. Но нет, она явилась, чтобы уничтожить меня, и нечего ждать от нее помощи. Казалось, несчастному ребенку кто-то подсказывает, что говорить, а девочка, запинаясь, только повторяет чужие слова, и помешать этому невозможно. Мне оставалось только смириться, и я горестно покачала головой:

– Даже если у меня еще были сомнения, теперь они окончательно рассеялись. Я давно знала страшную правду, но сейчас она представилась мне во всей своей очевидности. Да, я не смогла спасти тебя, хотя изо всех сил боролась, но ты, послушная ее воле, – и я снова взглянула прямо в лицо адской посланнице, следившей за нами, – научилась ловко перечеркивать любые мои усилия. Я сделала все, что могла, но не спасла тебя. Теперь прощай!

И, уже теряя над собой власть, я повелительно закричала, обращаясь к миссис Гроуз:

– Ну что же вы стоите, уходите скорее!

Бедная женщина, потрясенная до глубины души, поняла, что случилось непоправимое несчастье. Она прижала к себе Флору и, собрав последние силы, пустилась в обратный путь.