– Да, от этой малышки – страшно сказать что! Вот так-то! – Она тяжело вздохнула, но признание принесло ей явное облегчение. – Честное слово, мисс, она говорит такое!.. – И миссис Гроуз не выдержала. Зарыдав, она как подкошенная упала на мою софу и дала излиться своему горю.

У меня вырвался возглас облегчения:

– Слава тебе господи!

Миссис Гроуз резко поднялась и, всхлипывая, вытерла глаза.

– Что вы хотите сказать?

– Ведь это доказывает, что я ничего не выдумала!

– Да, мисс, поистине так!

Большего нельзя было и желать, но я решила еще раз испытать ее.

– То, что она говорит, и вправду столь ужасно?

Я заметила, что моя наперсница замялась, не зная, как ответить.

– Язык не поворачивается повторить.

– И все про меня?

– Да, про вас, мисс, уж если начистоту. Невероятно, как может юная леди так выражаться. Ума не приложу, где она только набралась…

– Этих ужасных слов, которыми меня обзывает? Зато мне это известно, – рассмеялась я, и смех мой сказал больше любых объяснений.

Моя наперсница еще больше помрачнела.

– Наверное, мне тоже следовало бы знать – ведь кое-что я и раньше слышала! Нет, моих сил не хватит все это вынести, – вздохнула она, но тут же заторопилась, взглянув на туалетный столик, где лежали мои часики. – Заговорились мы с вами.

Однако я задержала ее:

– Если для вас это невыносимо…

– То как я могу оставаться с ней, хотите вы спросить? Только ради того, чтобы увезти ее отсюда. Когда девочка будет далеко, – продолжала миссис Гроуз, – подальше от них…

– Думаете, все изменится? Думаете, она освободится от их власти? – Воспрянув духом, я обняла миссис Гроуз. – Стало быть, несмотря на вчерашнее, вы верите…

– В такие дела? – Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы убедиться, что все прочие слова тут излишни, так кратко и просто она еще никогда не говорила со мной. – Верю.

О радость! Мы по-прежнему вместе, плечом к плечу: теперь, когда не осталось сомнений в ее преданности, я была готова ко всему, что бы ни случилось. Мне можно опереться в несчастье на того, кто не отказал в помощи с самого начала, едва я обратилась к нему, и если мой друг уверен в моей честности, то за все остальное я ручаюсь. Я больше не удерживала миссис Гроуз, но внезапная мысль привела меня в замешательство.

– Мне лишь сейчас пришло в голову – как можно было забыть столь важное обстоятельство! Письмо хозяину, в котором я бью тревогу, придет в Лондон до вашего приезда.

Я вновь заметила: она что-то скрывает от меня и это ее мучает.

– Ваше письмо не дошло до Лондона. И никогда не дойдет.

– Что с ним случилось?

– Бог знает! Только мистер Майлс…

– Вы хотите сказать, он взял его? – изумилась я.

Миссис Гроуз молчала, явно борясь с собой.

– Дело в том, что вчера, когда я вернулась с мисс Флорой, я заметила, что письма нет там, куда вы его положили. Вечером я спросила у Люка, но тот клялся и божился, что никакого письма в глаза не видел. – Она замолчала, и мы обменялись с ней долгим взглядом. Миссис Гроуз первая прервала молчание, воскликнув почти с торжеством: – Ну, вы поняли?!

– Да, поняла. Письмо, вероятно, взял Майлс. Скорей всего, он прочел его и уничтожил.

– А больше ни о чем не догадываетесь?

Я, грустно улыбаясь, взглянула на нее.

– Похоже, на сей раз вы оказались догадливее меня.

Так оно и было на самом деле, но польщенная моими словами миссис Гроуз покраснела.

– Я поняла, что Майлс натворил в школе. – И она воскликнула со всем своим бесхитростным простодушием, сокрушенно покачав головой: – Он воровал!

Я задумалась, стараясь рассуждать как можно более беспристрастно.

– Что ж, возможно.

Мое спокойствие удивило миссис Гроуз.

– Он крал письма!

Она не могла знать, что спокойствие мое, по правде говоря, напускное, и мне пришлось растолковать ей, почему я не всполошилась.

– Если он так поступал, то, надеюсь, у него были для этого более веские причины, чем на сей раз. Во всяком случае, в письме, которое я вчера положила на столик, он не обнаружит ничего интересного. В нем всего лишь просьба о встрече. Думаю, Майлсу уже стыдно, что ради такого пустяка он совершил столь серьезный проступок, и, несомненно, вчера он хотел во всем мне сознаться.

Похоже, подумала я, все становится ясным, и мы близки к разгадке.

– Уезжайте, уезжайте скорее, – торопила я ее уже у дверей. – Я добьюсь своего. Майлс не устоит, он признается. А коли покается, то и спасен. Если же будет спасен он…

– Тогда и вы спасены? – С этими словами добрая женщина поцеловала меня, и мы расстались. – Я спасу вас и без его помощи! – воскликнула она, уходя.

<p>XXII</p>