Я поняла, что сейчас как никогда должна взвешивать каждое слово. Помню, чтобы выиграть время, я попробовала было рассмеяться, но по выражению, мелькнувшему на его красивом лице, поняла, что смех мой неуместен.

– И к тому же в обществе одной и той же дамы? – спросила я.

Майлс нисколько не смутился, даже бровью не повел. Что ж, по крайней мере, теперь между нами полная ясность.

– Спору нет, она очень милая, настоящая леди, но я же мальчик, разве вы не понимаете? И уже не маленький.

Я ласково посмотрела на него.

– Да, ты уже не маленький.

Как же страдала я в эту минуту от сознания своего бессилия! По сей день меня жжет мысль, что Майлс прекрасно видел мое смятение и оно забавляло его.

– Вы не можете сказать, что я плохо себя вел.

Я положила руку ему на плечо, понимая, что лучше всего было бы продолжить путь, однако ноги не слушались меня.

– Мне не в чем упрекнуть тебя, Майлс.

– Кроме одного случая, вы помните!

– Одного случая? – переспросила я, не в силах поднять на него глаза.

– Ну, когда я вышел ночью в сад.

– Ах да, в самом деле. Вот только не помню, зачем ты это сделал.

– Не помните? – удивился он, и на лице его появилось прелестное выражение незаслуженно обиженного ребенка. – Чтобы показать вам, что я и на такое способен.

– Тебе это удалось.

– Я мог бы и повторить.

Наконец мне удалось справиться с волнением.

– Конечно можешь. Но только не станешь.

– Вы правы, это была глупая шалость.

– Да, глупая, – кивнула я. – Но нам надо идти.

Взяв меня под руку, он зашагал рядом.

– Итак, когда я возвращаюсь в школу?

Я помолчала, приняв глубокомысленный вид.

– А тебе было очень хорошо в школе?

Он на мгновение задумался.

– Мне везде хорошо!

– В таком случае, – произнесла я дрогнувшим голосом, – если тебе столь же хорошо здесь…

– Но ведь этого мало! Разумеется, вы много знаете…

– Однако, хочешь ты сказать, не больше тебя? – отважилась я продолжить, когда он замялся.

– Я не знаю и половины того, что хотел бы! – откровенно признался Майлс. – Но дело даже не в этом.

– В чем же?

– Я хочу узнать жизнь.

– Понимаю, понимаю.

Впереди уже показалась церковь. У входа, поджидая нас, толпились прихожане, среди них были и слуги из усадьбы. Я ускорила шаг. Мне хотелось поскорее очутиться в церкви, пока наш разговор не зашел слишком далеко: во время службы Майлсу волей-неволей придется помолчать. Я всей душой рвалась поскорее укрыться в полумраке церковных сводов, где могла бы преклонить колени на подушечке для молитвы, ощутив в ней почти что духовную опору. Я словно спасалась бегством от смятения, которое вот-вот готово было овладеть мной, но у самых церковных ворот, услышав брошенную Майлсом фразу, поняла, что путь к отступлению отрезан.

– Я хочу быть среди таких, как я! – сказал он.

Я уже почти бежала по дорожке.

– Не много найдется подобных тебе, Майлс! – рассмеялась я. – Разве что наша дорогая малютка Флора!

– Вы действительно равняете меня с маленькой девочкой?

Я была обезоружена.

– Разве ты не любишь нашего ангелочка?

– Если бы не любил ее – и вас тоже. Если бы не любил!.. – повторял Майлс, словно отступая перед прыжком, но не договорил, и, когда мы прошли за ограду, он, прижав мой локоть, задержал меня. Миссис Гроуз и Флора уже вошли в церковь, за ними последовали другие прихожане, оставив нас вдвоем среди старых могильных плит. Мы стояли около низкого, похожего на продолговатый стол надгробия.

– Так что же, если бы не любил?..

Майлс медлил с ответом, обводя взглядом могилы.

– Вы сами знаете что! – Однако он не двигался с места и вдруг задал мне вопрос, услышав который я опустилась прямо на каменную плиту, словно мне внезапно захотелось отдохнуть. – А мой дядя, он думает так же, как и вы?

Я не спешила с ответом.

– Откуда тебе известно, что я думаю?

– Разумеется, я этого не знаю, ведь вы мне ничего не говорите. Просто спрашиваю вас, знает ли дядя?

– Что знает, Майлс?

– Ну, про мои дела.

Мне сразу стало ясно, что я не смогу ответить на его вопрос, не пожертвовав, хотя бы отчасти, репутацией своего хозяина. Но я решила, что все мы здесь, в усадьбе, в известном смысле жертвы и мое предательство простительно.

– Не думаю, чтобы твоего дядю это очень волновало.

Майлс взглянул на меня.

– А вам не кажется, что можно заставить его поволноваться?

– Каким образом?

– Если он приедет сюда.

– Но кто же вызовет его?

– Я! – решительно произнес мальчик, как отчеканил.

И, бросив на меня уверенный взгляд, в гордом одиночестве направился в церковь.

<p>XV</p>