Читаем Победители тьмы полностью

«Личность на экране - мой муж, которого ты, я думаю, помнишь - Эрвин Кан. К сожалению, я также ношу эту фамилию. Очень глупо распорядилась я своей жизнью. Не буду распространяться, скажу лишь, что Эрвин Кан - не наш человек. О его личной жизни, связях и образе действий достаточно свидетельствуют те документы и снимки, которые швырнула мне в лицо одна из его приятельниц - работница одного из наших консульств - во время моей встречи с нею в Москве. Это та женщина, которую ты увидишь на снимке гуляющей с Эрвином на одной из улиц Нью-Йорка. Эрвин имел глупость взять меня с собой на банкет в ресторане гостиницы «Националь» и даже познакомить с этой миловидной молодой девушкой. Эта особа до самого конца банкета так и не догадывалась, что я - жена Эрвина. Когда же я в беседе случайно упомянула об этом, она сразу изменилась в лице, тотчас же под каким-то предлогом отозвала Эрвина и увела его в соседнюю комнату. По правде сказать, я не усидела на месте: мне крайне не понравилась эта, сквозившая во всем, близость посторонней женщины с моим мужем. Я встала и заглянула в соседний зал. Да, они были там, в уголке, заставленном пальмами. Слов их я не разобрала, но звук пощечины, которой был награжден Эрвин, был более чем красноречив. Взбешенный Эрвин выбежал из зала, не заметив меня. «Негодяй! Продажная гадина!» - возмущенно крикнула ему вслед эта женщина, поднимаясь с дивана. Она не смутилась при виде меня, хотя глаза ее были полны слез. Подойдя ко мне, она взяла меня за руку, попросила подняться к ней в номер и там рассказала мне о себе. Она итальянка, зовут ее Беатой. Выросла и воспитывалась в нашей стране. Ты еще услышишь о ней, а может быть, и увидишь ее. Она не хочет больше возвращаться в консульство, в котором служила. Так же, как и я, она хочет проситься переводчицей на подводный корабль. Но об этом после… Отец Беаты был коммунистом. Его арестовали и удавили в тюрьме приспешники Муссолини. Вскоре после этого была арестована и мать Беаты. Друзья помогли Беате ускользнуть от рук искавших ее палачей и бежать в Грецию, откуда она перебралась, наконец, в Советский Союз. Ее незаурядные способности дали ей возможность поступить в Институт дипломатии и успешно окончить его. Ее направили на работу в одно из наших консульств в Америке. Познакомившись с нею в Нью-Йорке, Эрвин Кан с места в карьер объяснился ей в любви и, выдав себя за холостяка, предложил выйти замуж за него. Она дала свое согласие, и свадьбу должны были справить в Москве. Накануне отъезда из Нью-Йорка, она случайно увидела на столе документ, который Эрвин собирался подписать и передать фирме «Фредерикс америкэн индустри». В нем упоминались какие-то турбинные лопасти, изготовленные фирмой по стандарту и принятые Каном, за кото-рые фирма «Фредерикс америкэн индустри» в дальнейшем никакой ответственности не несла. И Эрвину заплатили за эту сделку! Полученные деньги он оставил у одного своего дальнего родственника, проживающего в Америке. Под влиянием винных паров он проговорился об этом Беате и даже предложил ей, по возвращении в Америку, переменить подданство и остаться с ним там, но потом, увидев ужас и возмущение Беаты, превратил все это в шутку. А я сама слышала от Эрвина, что он должен выслать в адрес «Октябрида» какие-то лопасти из качественного металла. Спешу поэтому предупредить вас - проверьте вы эти лопасти, - тут определенно пахнет вредительством. Арестованный на днях Кан, наверное, расскажет все об истинном положении дел с этими машинами.

Ну, пока довольно.

Ты поймешь, Елена, что я глубоко несчастлива, и меня утешает лишь то, что отныне я могу считать себя свободной от связи с этим грязным человеком и снова буду носить свою прежнюю фамилию.

Будь же здорова и счастлива, дорогая. Этого от души желает тебе твоя Эвелина!»

- Эвелина поступила весьма благородно, жаль только, что ее предупреждение запоздало… - задумчиво проговорил Аспинедов. - Да, жаль, очень жаль!

Заседание было объявлено закрытым. Восстановление пострадавшего теплопроводящего оборудования и распределительного щита было решено поручить Утесову и Абэку Аденцу.

По предложению Аспинедова, на изготовление и замену всех лопастей турбин для реактивных двигателей «Октябрида» решено было использовать сталолит. Заказ на изготовление был передан сталолитоплавильному заводу города Октябрь. Следить за всеми этими работами взялся Аспинедов. Об аварии на подводной лодке решено было пока хранить молчание.

Утесова к ответственности решили не привлекать - для этого не было никаких веских оснований. К тому же полученное секретное предписание министерства указывало, где именно следовало искать подлинных виновников аварии.

Нечего и говорить о том, что, несмотря на это постановление, каждый из руководителей работ на «Октябриде» в глубине души считал и себя несущим известную долю ответственности за происшедшую аварию.

После заседания Аспинедов взял под руку Абэка и дружески сказал:

- Не думайте больше об этом, Абэк Давидович! Изготовленные руками наших людей лопасти будут верно и безотказно служить нам!