Читаем Письмо полностью

По наледи хрустящей, а за кромкойВ бездомной луже ёжится закат,И от прекрасного лица знакомойИсходит свет, слегка голубоват…И день многоголосый, уплывая,Томительно-нетороплив уже,Но лестница летит, и угловаяКвартира на последнем этаже,Где, чиркнув спичкой, — от крюка с одеждойИ до планшета с «Вечною весной» —Хозяйка озаряет, как надеждой,Своё жилище свечкой восковой.И разговор, что вязок был, как тесто,Из-за смущенья, из-за суеты,Волнует ощущением подтекста:«Любимая?..»                    «Мой милый, это ты?..Мне восемнадцать, но уже на частиРасколот мир, и столько чепухи,Когда бы не особенное счастьеЛюбить искусство и читать стихи…»И говорит во утоленье жажды,И жарко ловит воздух нежным ртом…Так выпало ей говорить однажды,А слушавшему вспомнится потомИ чистый голосок, пропавший где-тоНа перепутье большаков и трасс,И как она — бледна, полуодета —Себя дарила в жизни первый раз.И то, что ощутил — впервые, Боже —Свободу, равнозначную реке:Лежи и созерцай рассвет на кожеИ первый луч на зыбком потолке.— Любимая, — он скажет много позже,—Кому Франческа, а кому Кармен…Иные связи стоили дороже,Не отдавая ничего взамен.Лишь этот миг на чувственном пределеВ каморке бедной близ Москва-реки…Тогда не я, тогда Земля при телеБыла — как шарик с ниткой — у руки!..1974, 1984

«На горестном ветру в начальных числах марта…»

На горестном ветруВ начальных числах мартаБессилие душиНе описать пером.Проносится такси,И хриплый голос бардаВ приёмнике поётПро Волгу и паромПредчувствие бедыПугает в русских вёснах,И беззащитен мир,Что окружает насНа этих виражах,В потоках перекрёстных,Где, забывая жизнь,Ногою жмут газ.Проносится таксиПо слякотной Волхонке,Рекламы мельтешат,Шофёр к рулю припал.Хохочет за стекломКрасавица в дублёнке,Но смеха не слыхать —Проносится оскал…А ледяная ночьУже летит на зданья,И хрупкий мир виситНа скрюченном гвозде,И возникает домНа площади Восстанья,Как будто крокодил,Застывший на хвосте…1978

«Даётся с опозданьем часто…»

Даётся с опозданьем часто,С непоправимым иногда,Кому — взлохмаченная астра,Кому — вечерняя звезда.Воздастся с опозданьем вечнымХудожнику за то, что онОдин в потоке бесконечномБыл для потомков почтальон.Даётся с опозданьем горькимСознанье, что сказать не смогО тех, что горевали в Горьком,В Мордовии мотали срок.Воздастся с опозданьем страшнымЗа то, что бросил отчий домИ, пусть небрежным, карандашнымРодных не радовал письмомДаётся, душу поражая,Как ослепительная новь,По-настоящему большая,Но запоздалая любовь…1986

ОТРЫВОК

И. Меламеду

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия