Читаем Письмо полностью

Письмо

Солдатские домики в лёгком налёте снежка.Зима не спешит и уйдёт, очевидно, не скоро.И пусть порошит!.. Моя участь в итоге смешна,И я ограничен дощатой спиною забора.Ну что же, я рад, что года улетают в трубу,Тому, что забор обступает доской повсеместной,Что он — не чета лицемерно-негласным табу,Что грубо сколочен из истинной плоти древесной.Так проще, пожалуй; казарма не знает вранья,Но я интереса к её простоте не питаю.В зелёной толпе наблюдаю полёт воронья,Как будто со дна утомлённых пловцов наблюдаю…

1974

«Когда одиночество — это вода…»

Когда одиночество — это вода,И в ней растворяется путь,Ведущий на сизые городаСквозь серо-зелёную мутьПустыни, которая больше земли,А плот у тебя бутафорский,Тогда поперечные горбылиСорви, чтоб расстались и доски…

1974

«Над Тольятти метели тень…»

Над Тольятти метели тень,Снег зализывает пороги.Нет письма семнадцатый день,Видно, письма замерзают в дороге…Но мне чудится: вдоль проводовПоднялся и летит, нарастая,На Москву, на Казань, на РостовСквозь метель непонятная стая.Это письма в полёт повелоВ несуразных конвертах без марок,И несёт их зимы помелоВ мир домов, подворотен и арок.И моё — в их несметном числе —Полетело гонцом виноватымК вам, Марина, чей голос и следЗатерялись за военкоматом,Где снегами пути занеслоИ пропели армейские трубы…А волос вороное крыло,И глаза, и вишнёвые губы,Что так долго мерещились мнеВ перестуке и грохоте стали,Отступили в дрожащем окнеИ за Сызранью вовсе пропали.В темноте небывалых кулисНи звезды, ни дорожного знака…Пенелопа не ждёт, а УлиссНе вернётся в отчизну, однако,Над Тольятти метели тень,Снег зализывает пороги.Нет письма семнадцатый день,Видно, письма замерзают в дороге…

ПЁТР СОЛОВЕЕВИЧ СОРОКА

Имя его было Акакий Акакиевич. Может быть, читателю оно покажется несколько странным и выисканным, но можно уверить, что его никак не искали, а что сами собой случились такие обстоятельства…

Н. В. Гоголь

В солдатском клубе шёл английский фильм:«Джен Эйр» —Немного скучныйИ немногоСентиментальный фильм о богадельнеДля неимущих маленьких сиротИ о любви —Возвышенной и трудной —Любви аристократа с гувернанткой.Сержант Шалаев,Так же, как и все,Курил в кулак,Смотрел картину,ДумалО том,Что скоро ужин и отбой.Но в память красномордого сержанта —В берлогу, где всегда темно и пусто,Запали занимательные кадры:Там,На экране,За непослушаньеНа табурет поставили девчонку,Которая мучительно,Но гордоВыстаивала это наказанье.

Перейти на страницу: