Читаем Письмо полностью

И прошлое, как за стеной,Но память гуляет по воле.— Эй, что там у нас за спиной?..— Лишь ветер да поле.

ОБСТАНОВОЧКА

Вы не ругайтесь,Я сейчас уйду.Я на подъём необычайно лёгок —Лишь рукопись да выходной костюмчик,Лишь только фото бабушки да мамы,Лишь простынюЗасуну в саквояж.Вы не ругайтесь из-за чепухи.Пустое.Я однажды не ужилсяВ квартире,Где бутылки —Вместо книг —На стеллажах стоялиИ виселаНа гипсовой,Такой бугристой шееУ шадровского пролетарияЗачем-тоМедалька чемпиона Украины.Вы не ругайтесь из-за чепухи.Ведь комната — не женщина,ОставитьБрюзжащихМатерящихся соседейБольшое удовольствие,Поверьте.Я ухожу.Пожалуйста, проверьтеНа кухне газИ потушите свет.Я ухожу,Вы только не ругайтесь.Моя квартира не имеет стен,Её картины не имеют рамОна свистит,СмеётсяИ течёт,Визжит на поворотахИ кричит.Мои диваны в скверах,А комодыМои —Многоэтажные дома.В одном из них,Любезные соседи,Сидите вы,Как черти — в табакерке.Я ухожу.Вы только не ругайтесь.Мне весело.Какой блаженный бред —Поставить кошке клизму под диваномИ вылететь из ванной в вентиляцию,И пригласить любимую под крышу!..Дивана нет.И ванной нет.И крыши нет.Целуй меня на площади Восстания!Гостиную мне эту предоставилиИ жизнь,И ЖСК,И Моссовет!..1976

ПЕРВЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ

В шашлычной шипящее мясо,Тяжёлый избыток тепла.И липнет к ладони пластмассаНевытертого стола.Окурок — свидетельство пьянкиВчерашней — в горчичницу врос.Но ранние официанткиУже начинают разнос.Торопят меню из каретки,Спеша протирают полыИ конусом ставят салфетки,Когда сервируют столы.Меж тем посетитель фронтальноСидит от прохода левейИ знает, что жизнь моментальна,Бездумна, как пух тополей,Легка от ступни до затылка,Блаженно опустошена…К руке прикипела бутылка,И хочется выпить вина.И он вспоминает, как силоюЖеланья            завлёк еёКустодиевски красивуюВ запущенное жильё.Туда, где в матрасе вспоротомТомилась трава морская,И злым сыромятным воротомДушила тоска мужская.Туда, где немыслимо пятиться,И страсть устранила намёк,Когда заголяла платьице,Слепя белизною ног,Когда опрокинула плечи,Когда запрокинула взгляд…Казалось, в ЗамоскворечьеОн любит сто лет назад.Казалось, что в комнате душнойСквозь этот ленивый стон,Услышится стук колотушныйИ колокольный звон…Красавица влажно дышала,И думал он, как в дыму,Что не миновать централаИ Первого марта ему…Что после,Под пыльною каской,Рукой зажимая висок,Он встретится с пулей китайскойИ рухнет лицом на Восток.Что в спину земная ось емуВопьётся,              а вдоль бровей,Как пьяный — по зимнему озеру,По глазу пройдёт муравей…
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия