Читаем Письмо полностью

Письмо

Чего стесняться, мы же не в сорочкеЯвились в мир кирзового труда,Где очень поздно набухали почкиИ рано подступали холода.Где долго принимали за святыниУсатый бюст и бронзовый парад,Где молодость, как плёнку, засветилиИ поломали фотоаппарат.Такие времена…Но мы пока что дышимИ пусть в ночи поют не соловьи,Ты слышишь: кошки пронесли по крышамСухое электричество любви?..

1989

«От мировой до мировой…»

От мировой до мировой,Ломая судьбы и широты,Несло героев — головойВперёд — на бункеры и дзоты.И вот совсем немного летОсталось до скончанья века,В котором был один сюжет:Самоубийство Человека.Его могил, его руин,Смертей от пули и от петлиНи поп, ни пастор, ни раввинВ заупокойной не отпели.И если образ корабляУместен в строчке бесполезной,То век — корабль, но без руляИ без царя в башке железной.В кровавой пене пряча киль,Эсминцем уходя на Запад,Оставит он на много мильВ пустом пространстве трупный запах.Но я, смотря ему вослед,Пойму, как велика утрата.И дорог страшный силуэтСтервятника в дыму заката!..

1990

2
Из
«АРМЕЙСКОЙ ТЕТРАДИ»[1]

«Когда забирали меня…»

Когда забирали меняИ к Марсу везли на арбе,Когда я свободу менялНа блёклую шкуру х/б,Когда превращали в раба,Совали в лицо автоматИ делала власть из ребраНародного серых солдат,Когда моё время текло,Судьбу половиня, инача,И маму метелью секлоВсю в хохоте жалкого плача,Тогда у истока разлук,Явившись на сборное место,Ударил, как репчатый лук,По зренью армейский оркестр.И бритый солдатский наборКачнулся, разбитый на роты,И Марс превратил в коридорДорогу и съел горизонты.И я, покачнувшись, побрёлТуда, где ручищами сжатаДуша и горит ореолВкруг матерной рожи сержанта,Туда, где становится мирТщетою солдатских усилий,Где спутник тебе — конвоир,И где проводник — не Вергилий —Проходит пространством пустым…Я многое дал бы, о Боже,Чтоб сделаться камнем простым,Лежащим на бездорожье.

1974

«Я выпадаю из обоймы вновь…»

Я выпадаю из обоймы вновь,Из чёткого железного удушья.Так выпала случайная морковьИз рук того, кто заряжает ружья.Но всё же у моркови есть удел,Которого не ведаю с пелёнок:Стрелок стрелять морковью не хотел,Но подобрал и съел её ребёнок.А мой удел, по сути, никакой.Во мраке человеческих конюшенЯ заклеймён квадратною доской,Где выжжено небрежное «не нужен».Не нужен от Камчатки — до Москвы,Неприменим и неуместен в хореЗа то, что не желаю быть как вы,Но не могу — как ветер или море…

1974